Премьер-министр Ливана: Ливан будет вести дела с Россией, которая контролирует ситуацию в Сирии
Война в Сирии близится к завершению, и Ливан будет вести дела с Россией, которая контролирует ситуацию в этой стране, заявил премьер-министр Ливана Саад Харири в эксклюзивном интервью для Euronews. По словам Харири, у него очень хорошие отношения с Россией и с Владимиром Путиным, которого он очень уважает. Премьер-министр Ливана также уверен, что Путин — это человек, с которым он сможет работать вместе.
Часто кажется, что Ливан балансирует на краю пропасти. Пятнадцатилетняя гражданская война почти на всём оставила свой след, а продолжающиеся конфликты испытывают на прочность последовавшее за ней хрупкое политическое урегулирование. Это, несомненно, сложная страна, почти головоломка. И для многих здесь единственный, кто способен удержать фрагменты этого паззла вместе, — это Саад Харири.
АННЛИЗ БОРЖЕС, корреспондент Euronews: Премьер-министр Харири, спасибо, что согласились поговорить с нами на Euronews. Этот год особенный для Ливана, в стране впервые за последние 10 лет прошли парламентские выборы, но это было еще в мае, а вы до сих пор так и не смогли сформировать правительство. Почему это вызывает сложности? Означает ли это, что вы практически не сможете управлять страной?
СААД ХАРИРИ, премьер-министр Ливана: Нет, я думаю, что у нас получится сформировать правительство. Как мне кажется, люди должны понять, что это правительство должно находиться у власти 4 года — и, как вы правильно отметили, оно пришло к власти после десятилетия без выборов. Сейчас у нас новый парламент с новыми лицами, изменились размеры и состав фракций. Так что сформировать правительство национального единства или правительство консенсуса будет сложнее, потому что у нас столько разных партий, с которыми нужно прийти к общему мнению, нужно понять, чего хотят разные политические силы. Это единственная причина, по которой возникают сложности.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Управлять такой страной, как Ливан, сложно. У вас — непростая история, сложные соглашения о разделе власти между представителями различных вероисповеданий, и вокруг сейчас идёт война. Многие мои собеседники здесь убеждены, что вы — именно тот человек, который способен удержать эти части паззла вместе. Как по-вашему, почему вас считают тем, кто достоин вести Ливан за собой?
СААД ХАРИРИ: Я думаю о Ливане больше, чем думаю о себе самом. Я считаю, что нам нужен лидер, способный найти общий язык со всеми политическими силами в парламенте. Если вы хотите, чтобы правительство работало слаженно, каждый должен пойти на компромисс, иногда я иду на уступки больше, потому что я уверен: страна важнее, чем моя политическая партия или что-то другое.
АННЛИЗ БОРЖЕС: В прошлом году вы почти сдались, можно сказать — когда объявили об отставке в телеобращении из Саудовской Аравии. Я думаю, тот факт, что вы подали в отставку, а также то, как именно вы это сделали, шокировало народ, стало неожиданностью не только для ваших сторонников, но и для всего мира. Что произошло? Почему вы именно так поступили?
СААД ХАРИРИ: Необходимо было системное потрясение. Как мне казалось, правительство не было беспристрастным — люди действовали в чьих-то интересах, и управлять они были не в состоянии. Вы знаете нашу роль в регионе. Нам нужно, чтобы Ливан оставался беспристрастным. Моя отставка стала положительным шоком, таким сигналом народу: «Послушайте, так идти вперёд нельзя. Двигаться вперёд нужно не по пути нейтральности, а отстраняясь ото всех внутренних арабских конфликтов».
АННЛИЗ БОРЖЕС: Ещё раз, я думаю, что потряс людей не столько сам мощный сигнал, а то, как вы говорили тогда и где находились. Не могли бы вы рассказать нам больше об отношениях с Саудовской Аравией?
СААД ХАРИРИ: У меня прекрасные отношения с Саудовской Аравией. В интересах Ливана и в интересах Саудовской Аравии мы должны понять, что Персидский залив сегодня в очень опасном положении, учитывая то, что происходит в Йемене. Именно поэтому мы в Ливане должны думать о наших национальных интересах. То есть вмешательство в конфликт в Йемене или в Сирии принесёт Ливану проблемы. Я понимаю, что в Ливане есть политические партии, которые иначе смотрят на вещи, и именно это в прошлом губило — нет, не так — калечило страну: когда политические разногласия ставились превыше блага государства.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Что нужно сейчас Ливану, на чём вы ставите акцент?
СААД ХАРИРИ: Реформы! Мы должны реформировать нашу систему, мы должны сконцентрироваться на экономике. Наша проблема— беженцы, у нас 1,5 млн беженцев. Решение этой проблемы требует единства позиций в стране. Ряд инициатив исходят то от одних, то от других. Сейчас есть российская инициатива, по которой мы собираемся работать и сделать её реализацию возможной. Мы хотим, чтобы беженцы вернулись к себе по собственной инициативе, и нам нужна помощь Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, мы хотим, чтобы они вернулись, но нам нужны средства для этого, и мы должны предоставить им гарантии того, что режим на их родине им не навредит. Мы живём с этим каждый день. И если мы не начнём вырабатывать стратегию по выходу из этой ситуации, то мы лишь навредим Ливану, нанесём удар по интересам самих ливанцев.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Я хочу вернуться ещё раз к вашей отставке потому что, как вы упомянули в прошлом году, вы обвиняли Иран «в беспорядках и разрушениях в Ливане». Вы говорили, что «Хезболла» — это орудие влияния Ирана в вашей стране и что «Хезболла» навязала сложившееся положение в Ливане силой оружия. Сейчас «Хезболла» и её союзники контролируют большую часть парламента. Что это означает для страны?
СААД ХАРИРИ: У них нет большинства, это мнение бытует в международном сообществе или некоторых СМИ, но у «Хезболлы» в парламенте от силы 30 или 40 представителей, а парламент сегодня состоит из 3-4 блоков, где есть те, кто занял нейтральную позицию, есть правые и левые, есть правоцентристы и левоцентристы. И, как мне кажется, в момент отставки я обо всём этом говорил. У нас есть политические разногласия, «Хезболла» знает об этом, и я знаю. Они никогда не примут мою политику в отношении арабских стран залива. И я никогда не приму их позицию по отношению к Ирану или по другим вопросам. Но это не означает, что страна должна перестать функционировать. Поскольку у нас будут всегда различия в политических взглядах, то мы всегда будем спорить по этому поводу.
Но что нам делать? Нужно ли сконцентрироваться на этом или на налаживании диалога? Необходимо обсудить это всё спокойно и понять, какие есть решения. Объединяет нас куда больше, чем то, что разделяет. То есть мы способны сделать очень многое для страны и экономики, конечно — все заинтересованы в борьбе с коррупцией, всем нужны реформы.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Силы оппозиции в Сирии, по сути, капитулировали — держатся как-то остатки в Идлибе. Но появляются сообщения о готовящемся наступлении — и возможном окончании войны в Сирии. Что это означает для Ливана?
СААД ХАРИРИ: Я думаю, что к тому времени Россия докажет, что контролирует ситуацию в Сирии, поэтому мы будем вести дела с русскими.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Какие у вас отношения с Россией?
СААД ХАРИРИ: Очень хорошие, замечательные. У меня очень хорошие отношения с Россией и с Владимиром Путиным лично, которого я очень уважаю, и я уверен, что это человек, с которым мы сможем работать вместе.
АННЛИЗ БОРЖЕС: То есть вы не думаете, что вам придётся вести дела с Башаром Асадом?
СААД ХАРИРИ: Я предпочёл бы иметь дело с президентом Путиным.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Есть ещё один мировой лидер, с которым вы, кажется, прекрасно ладите, президент США – Дональд Трамп. Вы заявляли, что «цените его лидерство в регионе». Как по-вашему, Дональд Трамп работает на благо Ближнего Востока?
СААД ХАРИРИ: Я думаю, что президент Трамп — человек очень прямой. Сказал — сделал. В прошлом было проблемой, когда мы не могли разобраться — какова была политическая линия. По крайней мере сейчас политическая линия ясна. Сегодня я хотя бы могу понять, как взаимодействовать с этой линией или пытаться обойти её, наконец есть кто-то, с кем можно поговорить и обсудить нашу ситуацию. Я согласен с вашей оценкой происходящего в Сирии — что война, похоже, заканчивается: но во многом это результат неспособности мирового сообщества реально помочь сирийскому народу. А кто лидеры международного сообщества? США и Европа. В то время, в прошлом, тогдашние стратегии не сработали, и, думаю, до 2015 года никаких ИГИЛ* или «Ан-Нусры»* там не было, ничего такого, были просто недовольные властью, бунтари, но из-за разобщённости народа и использования всех этих газов и прочих жестокостей тогда-то и появился ИГИЛ и вся эта кучка безумцев, которые сейчас получают по заслугам — они-то и погубили всю сирийскую революцию.
АННЛИЗ БОРЖЕС: Премьер-министр Харири, спасибо за эту беседу.
Дата выхода в эфир 31 августа 2018 года.
* «Исламское государство» (ИГ) — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.
* «Джабхат ан-Нусра» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.
Публикуем в Twitter актуальные зарубежные статьи, выбранные редакцией ИноТВ
Сегодня в СМИ
