National Interest Оригинал

National Interest: Права на свой «задний двор» предъявляет не только Россия

«Великодержавная стратегия» Москвы в отношении Украины и других стран СНГ напрямую связана с опасениями Кремля, что любые революционные перемены у соседей могут вдохновить россиян на выступления против Путина, пишет Марк Крамер в статье для The National Interest. Однако «силовое давление» России на Украину после изгнания Януковича — вполне типичная реакция «великой державы», поскольку именно так еще с XIX века действовали другие мировые лидеры, включая США.
National Interest: Права на свой «задний двор» предъявляет не только Россия
ALEXANDER ZEMLIANICHENKO / POOL / AFP

Под влиянием западных СМИ, активно освещающих украинский кризис, часто складывается впечатление, что Москва зашла гораздо дальше всех остальных в нарушении международных норм. «Циничная жестокость» российского президента Владимира Путина, конечно, может вызывать возмущение, считает директор программы исследований холодной войны Гарвардского университета Марк Крамер. Однако представление о том, будто бы Россия ведет себя так, как обычно не поступает ни одна великая держава, является ошибочным.

Меры «силового военного давления России на Украину» после революции на Майдане — это вовсе не аномалия, а типичное поведение для большинства великих держав, в том числе США, пишет Крамер на страницах американского журнала The National Interest. Именно так «московские руководители обращались с соседними странами после распада СССР», а на Западе все это время «молча соглашались с повелительным и высокомерным отношением России к СНГ», за исключением военного конфликта России и Грузии в августе 2008. Властное поведение Москвы в отношении Украины и других стран-членов СНГ начало проявляться задолго до 2014 года, подчеркивает автор.
 
Нынешний российско-украинский конфликт демонстрирует закономерности постсоветской внешней политики России и взаимодействия с международной системой в целом, поясняет The National Interest. Вслед за любой революцией возникает внутренняя смута и ослабление функций государства, включая поддержание общественного порядка — и эту слабость может использовать крупная иностранная держава, чтобы вторгнуться и захватить спорную территорию. Оппортунистическая интервенция — именно так можно назвать действия Германской империи в 1918 году, когда она направила войска в Советскую Россию сразу после прихода к власти большевиков и воспользовалась возможностью присвоить себе часть территорий. Однако эти территориальные захваты были аннулированы после разгрома Германии в Первой мировой войне.
 
Кроме того, авторитарные режимы испытывают глубокую враждебность к любым революционным переменам из опасений, что волнения в соседней стране могут стать примером для их собственного населения — поэтому иностранные державы считают необходимым вмешиваться и уничтожать революционные завоевания, отмечается в статье. Именно так поступала царская Россия в XIX-м веке и Советский Союз в период с 1950-х по 1980-е годы, подавляя военным путем «народные восстания против деспотичных коммунистических режимов» в Восточной Европе. Но так поступают отнюдь не только авторитарные великие державы, напоминает автор. США часто пытались предотвратить революционные волнения и уничтожить завоевания революций после того, как они все же происходили, и до, и во время холодной войны — в том числе на Кубе, в Центральной Америке и в Юго-Восточной Азии.

Путинская Россия является «глубоко контрреволюционным государством» как минимум с 2004 года, после «оранжевой революции» на Украине, уверен Крамер. Особенно сильно это начало проявляться с декабря 2011 года, когда массовые протесты в Москве и других городах «из-за подтасовок» на парламентских выборах застали Кремль врасплох. И хотя потом Путин сумел нанести встречный удар, но сам факт того, что в России возникли волнения, породили у него «контрреволюционную одержимость», считает автор: «Эта одержимость в сочетании с его твердым намерением оставаться у власти неопределенно долго стали главной движущей силой почти всех действий Путина внутри страны и за рубежом после возвращения на пост президента в мае 2012 года».
 
Используя «выборочные судебные преследования, жестокое подавление попыток протеста и драконовские законы и правила», Кремль добился того, что протестующие на каждом этапе своих действий оказывались в тупиковой ситуации — и казалось, что к концу 2013 года «путинское контрнаступление» принесло плоды, продолжает The National Interest. Но в этот момент на Украине был силой свергнут Виктор Янукович. И этот неожиданный поворот встревожил Путина и его помощников, уверенных, что за беспорядками на Украине стоят западные страны, которые воспользовались этим моментом для ослабления режима в России. На изгнание Януковича Путин ответил «колоритной ксенофобской риторикой» и ужесточил борьбу с оппозицией, чтобы предотвратить любые массовые протесты.
 
При этом российская политика в отношении Украины стала «смесью хищнических и контрреволюционных действий», подчеркивает автор: «Как минимум, российские власти хотели воспользоваться возникшей возможностью для захвата Крыма и принятия мер по дестабилизации и унижению нового украинского правительства, четко демонстрируя российскому обществу нежелательность и серьезные последствия от массовых волнений». Однако с этой точки зрения реакция России на украинскую революцию ни в коей мере не является необычной и вполне вписывается в многолетнюю систему «великодержавного реагирования» на нежелательные перемены в соседних странах.
 
Именно в таком ключе Россия привыкла взаимодействовать с другими странами СНГ еще со времен Ельцина: она их запугивала, шантажировала, дестабилизировала, нарушала суверенитет и вмешивалась в их внутренние дела, пишет The National Interest. «Это происходило всякий раз, когда к власти там приходили руководители, которые были не по вкусу российским властям», и в особенности касается Грузии, Молдавии, Таджикистана, Украины и Киргизии. Сразу после распада СССР «российское правительство стало финансировать и поддерживать вооруженные сепаратистские движения» в Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье, впоследствии разместив там свой многотысячный военный контингент, подчеркивает автор.

Кроме того, Москва традиционно «поддерживала укрепление авторитарных режимов в соседних странах и боролась с беспорядками и народными волнениями, направленными против самовластных правителей». Точно так же российские власти сделают все возможное, чтобы «противостоять возникновению и консолидации поистине демократического государства на Украине», уверен Крамер.
 
«Даже российская аннексия Крыма в марте 2014 года не стала исключением в политике этой страны, хотя проведена она была грубо и неуклюже», — продолжает The National Interest. Еще в начале 1990-х годов правительство Ельцина активно поддерживало возникшее в Крыму «сепаратистское движение», лидер которого Юрий Мешков одержал уверенную победу на выборах в Крыму в начале 1994 года. Однако после того как президентом Украины был избран Леонид Кучма, который «нравился Ельцину», Москва «отказалась от поддержки и подстрекательства крымских сепаратистов» почти на 20 лет. «Если бы в июле 1994 года победу на президентских выборах одержал оппонент Кучмы Леонид Кравчук, то российское правительство наверняка продолжило бы поддерживать Мешкова, который не скрывал, что стремится к вхождению Крыма в состав России. Ельцин вполне мог в середине 1990-х сделать то, что Путин сделал в марте 2014 года», — полагает автор статьи.
 
Российским властям «постоянно удавалось безнаказанно нарушать суверенитет соседних государств и помыкать ими с 1992 года», отмечает Крамер. Поэтому они продолжают пользоваться тем, что бывший президент Дмитрий Медведев назвал в августе 2008 года «зоной интересов» России на территории СНГ, которое является, по сути дела, российским «задним двором». И это необходимо учитывать при анализе стратегии Москвы и причин ее конфронтации с Киевом, говорится в статье.
 
«Меры принудительного характера», которые Россия применила против Украины в 2014 году, являются нарушением многих норм международного права, однако к ним прибегают и другие великие державы в подобных обстоятельствах, подчеркивает The National Interest . «Одной из неизменных черт в международных отношениях является то, что некоторые государства более равны, чем другие. У великих держав гораздо больше возможностей безнаказанно совершать правонарушения. Именно этим занимается Россия в отношениях со странами СНГ с 1992 года по настоящее время. Отрицательная международная реакция на действия России против Украины в 2014 году может на какое-то время лишить российских лидеров ощущения собственной безнаказанности, но полностью это ощущение ни в коем случае не исчезнет», — делает вывод Марк Крамер.
 
Фото: ALEXANDER ZEMLIANICHENKO / POOL / AFP

 

Материалы ИноТВ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию RT
Публикуем в Twitter актуальные зарубежные статьи, выбранные редакцией ИноТВ
источник
National Interest США Северная Америка
теги
беженцы Владимир Путин вооруженный конфликт геополитика ДНР евромайдан Евросоюз Кремль Крым ЛНР Петр Порошенко Референдум Россия русофобия санкции
Сегодня в СМИ
Загрузка...

Мы будем вынуждены удалить ваши комментарии при наличии в них нецензурной брани и оскорблений.

Лента новостей RT

Новости партнёров

INFOX.SG

Загрузка...