«Россия стала четвёртой экономической державой мира, Германия сползла на шестое место, а украинцам с их хаотичной и плохо организованной армией пришлось расплачиваться потоками крови. У ВСУ заканчиваются боеприпасы, оружие и, что важнее всего, солдаты. В какой-то степени «возобновление переговоров» в Стамбуле, где они были прерваны в 2022 году, как об этом сказал президент Путин, выглядит возвращением к исходной точке. Но обстоятельства коренным образом изменились».
«Сегодняшний газовый кризис — кризис «домашнего производства». Не стоит обвинять ни Россию, ни других таких важных поставщиков природного газа, как Норвегия, где трубопроводы простаивают в течение нескольких месяцев из-за ремонтных работ, или Катар и Алжир. Причины разнообразны. Главное — это отсутствие инвестиций в новые газовые проекты, то есть недофинансирование, которое в данной отрасли с тревогой наблюдают уже давно».
«Необходимо вывести обсуждение этого вопроса за пределы медиапространства и мелочной сиюминутной политики. Кому-то громкие заявления, может, и играют на руку, но они явно не служат интересам всех вовлечённых сторон. А на кону стоит немало. Речь идёт не только об энергообеспеченности в переходный период, в частности по мере постепенного отказа от атомной энергетики. Всё куда сложнее. Как специалиста в области права, меня больше всего беспокоит потеря доверия к контрактам. В случае если строительство трубопровода отменят из политических соображений, главной жертвой станет vertragstreue, как это называется по-немецки, — верность договорам. Это один из основополагающих принципов любой цивилизации».
«Теперь против проекта «Северный поток — 2», в отличие от его предшественника 15 годами ранее, выступали не только по геополитическим, историческим и экологическим причинам, но и в контексте (принципиального. — RT) вопроса, какой газ лучше покупать Европе: российский, доставляемый по трубам, или американский, доставляемый танкерами».
Некоторые представители научных и политических кругов утверждают, что сейчас самый подходящий момент для радикальных перемен в мобильности и перехода к зелёному обществу, в котором будут беспилотные электромобили, меньше авиации и больше высокоскоростных поездов. Но другие настроены скептически.
