«У пацанов должна быть уверенность, что я всегда помогу»: как работают медики на СВО
«Помнишь меня? Ты меня тогда спас». Медик назвал главное в работе на передовой
- © фото из личного архива
Когда по рации звучит: «Мигель, я ранен», — это означает, что где-то человеку больно и страшно. И Мигель сразу выходит в эфир.
«Раненым надо слышать, что они не одни. И я им напоминаю, что нужно делать. Хотя они сами всё это, по идее, могут делать. У нас все опытные — четвёртый год здесь. Но и самым сильным нужна помощь», — объясняет он.
Мигель служит санитарным инструктором батальонного медицинского пункта. Его рабочее место должно быть в тылу. Но Мигель принимает раненых на стабилизационной точке и там оказывает им необходимую помощь до эвакуации. А стабилизационная точка находится совсем рядом с передовыми окопами штурмовиков.
«Не считаю, что я делал что-то геройское»
«У пацанов должна быть уверенность, что я всегда помогу. Я не считаю, что делаю что-то геройское. Просто работаю», — объясняет он.
Обязанности санитарного инструктора на стабилизационной точке — принять раненого, оценить его состояние, оказать помощь, доложить и организовать эвакуацию. Такая «просто работа» под вражеским огнём.
Обстановка на стабилизационном пункте мало чем отличается от передовой. Вернее, ничем не отличается.
Как-то Мигель вышел с двумя бойцами, обоих ранило по дороге. Мигелю пришлось тащить на точку не только медицинский рюкзак, но и боеприпасы, еду и прочее. Обосновался он в пустом подвале, поймав окно между прилётами, оборудовал медицинский пункт.
Лишний раз выйти, а тем более засветиться было нельзя: как только вражеский дрон-разведчик засёк бы его, «госпиталь» стали бы «разбирать» всеми доступными способами.
Но сидеть безвылазно в укрытии, конечно, не получалось. Как минимум надо было каждое утро ходить за водой. Колодец находился примерно в 300 м, и «по серому», в сумерках, Мигель пробирался к нему. Однажды начался миномётный обстрел, а он не успел дойти до укрытия каких-то 20 м. Как только огонь притих, боец добежал до подвала.
Снаружи здание, по словам Мигеля, выглядело как гора строительного мусора, но внутри все были живы.
Однако точку уже засекли, потому и били по ней прицельно. Вражеский FPV, нацелившийся внутрь, зацепился за сухую ветку у входа и взорвался снаружи. Заряд, который нёс дрон, был термобарический: попади внутрь он, все бы сгорели. Бойцам удалось выбраться из той переделки живыми. И таких эпизодов на СВО у Мигеля было множество.
Медицинского образования у Мигеля нет. За плечами автотранспортный колледж, срочная служба механиком-водителем БМП на Курилах. Потом он трудился на заводе.
«Мать, всю жизнь проработавшая на скорой, взмолилась: «Миша, ты у меня умненький, чего ты с грязными руками ходишь? Поступай в медицинский», — вспоминает Мигель.
Он поступил в медицинский институт, но со второго курса ушёл. Трудился санитаром в морге, затем в ритуальной службе. Занимался строительством на кладбище: устанавливал памятники и оградки, выкладывал плитку. Вроде бы бросил медицину, но она сама к нему вернулась. В армии офицеры увидели, что смышлёный парень умеет хорошо проделывать базовые манипуляции, и позвал в санинструкторы.
«Мне главное его спасти»
На передовой работают не только санитары. Врачи точно так же ходят под вражескими дронами и снарядами, рискуя жизнью.
- © фото из личного архива
Медем — скромный, маленького роста, застенчивый. Пришёл добровольцем в 2023 году, до этого всю жизнь трудился врачом скорой помощи. Навыки пригодились и на фронте.
«Что самое главное? Когда кто-нибудь подходит и спрашивает: «Помнишь меня? Ты меня тогда спас». Вот это прямо трогает», — говорит Медем.
Врач не всегда может узнать, как сложилась судьба спасённого бойца. Они уходят дальше по эвакуационной цепочке, не все возвращаются после госпиталя в свои части. Нередко приходится спасать смежников из других подразделений.
Сам Медем тоже был ранен во время спасения товарищей. Он вспоминает, как вытаскивал товарищей, когда над ними завис FPV. Дрон сбили, но он взорвался в воздухе — осколки зацепили врача. После лечения Медем вернулся к работе.
Иногда среди раненых попадаются пленные. Медем вспоминает вэсэушника, у которого была тяжёлая травма стопы. Другому раненому понадобилась помощь из-за ожогов. Не было и мысли отказаться помогать.
«Мы же клятву давали... Мы должны помочь», — для Медема всё просто и понятно.
На войне медик рискует — как и сапёр, штурмовик, лётчик. Нет на ЛБС безопасных профессий. Но Медем и Мигель считают, что им, наверное, в чём-то проще: они постоянно думают о других, сознание того, что человек ждёт твоей помощи, придаёт сил. Поэтому, возможно, и не считают себя героями.