Африканские бусы

Историческую речь Путина вечером 21 февраля о признании ЛНР и ДНР я смотрел в дороге. Мы с другими журналистами прорывались из Ростова в Донецк, трансляцию включили в телефоне — сначала на ходу. Потом, когда поняли, что одновременно смотреть и ехать не получается, встали к обочине. Выходили покурить, размять затёкшие ноги, но не останавливали ни на секунду, ловили каждое слово. Один из моих товарищей сказал фразу, которую я смог в полной мере оценить только потом: «Ощущение, как будто сейчас он вскрывает гигантский многолетний нарыв».

Также по теме

Глава Чечни Кадыров высказался о «патриотах», громко и пафосно покинувших Россию

Глава Чечни Рамзан Кадыров осудил действия россиян, которые критикуют решения властей России, уезжают за границу «громко и пафосно», а...

Через несколько дней началась спецоперация. Стало ясно, что все мы теперь живём в другой стране, в другом мире, в другой эпохе. Это ощутили все. И дальше, уже из Донбасса, через интернет я наблюдал, как известные всем знаменитости побежали прочь от этого нового мира. Нарыв вскрылся, гной потёк.

Рэпер Фейс, крутой парень, который с заднего сиденья лимузина пел про бургер и «я роняю Запад», светил брендовыми шмотками и являл собой наглого, беззаботного ребёнка империи, теперь преклоняет колени на концертах и извиняется за то, что русский. Продюсер Александр Роднянский пишет отвязные посты, в которых «отменяет» русскую культуру. Иван Ургант молчит — видимо, в надежде, что всё откатится назад, что всё будет как прежде и он сможет ещё выйти на сцену в студии Первого и объявить под музыку группы «Фрукты» очередного гостя. Да что там Ургант — Пугачёва, которая, казалось, переживёт вообще всех, тоже скрылась, а следом за ней отправился не менее вечный Чубайс. Ну и конечно, поразительней всех выступила гендир «Яндекса» Елена Бунина, которая на голубом глазу заявила, что не может жить «в стране, которая воюет с соседями», и умчалась в Израиль. Конечно, Елена. С соседями воюют только русские. Какая Палестинская автономия, какая Газа, о чём вы вообще?

Укорять этих людей предательством, винить в том, что Россия дала им славу и деньги, а они в трудную минуту отказались возвращать долг, — в первую минуту хочется, но после трезвого размышления кажется уже нелепым. Как будто мы и прежде не знали, что Россия для них — кормовая база, перевалочный пункт по дороге в «настоящую жизнь», где безмятежное солнце и незаблокированные карты. Как будто и раньше думали, что в момент истины рэпер запишет патриотический трек, телеведущий сменит микрофон на автомат и отправится добровольцем в окопы, продюсер снимет наконец нестыдное военное кино, а певица выступит перед солдатами, как выступала Мэрилин.

Они жили здесь, как британские колонизаторы жили в сахарных отелях каких-нибудь африканских стран, развлекались, меняли свои разноцветные бусы на золото, забирали себе всё, что блестит и плохо лежит, но когда с дальних окраин ветер приносил запах пороха — без малейших колебаний покидали этот отель с первым же самолётом и, скорее всего, даже не закрыв счета. И теперь с безопасного расстояния они просто озвучивают то, что думали всегда, но не решались сказать.

То, что мы наблюдаем, — это самое, самое начало. Те, перед кем извиняются и преклоняют колени, ещё только входят во вкус, а те, кто извиняется, сделали только первый шаг к пропасти своего упоительного падения. Грузинские банки уже требуют с русских, желающих открыть счёт, письменного отречения от Родины. Бутик Chanel уже просит расписок в том, что купленная сумочка не поедет в Россию. Дальше будет только больше. Извинений обязательно потребуют от тех, кто сейчас молчит. Более того — к этим извинениям их будут с гиканьем и свистом толкать свои же. Те, кто уже извинился. В пропасть стыда невесело лететь одному, это куда приятнее делать в хорошей компании.

Мы ещё увидим всевозможные этические комиссии, ещё увидим ссоры и драки: я покаялся, а ты, сука, что, язык проглотил?

Будем честны: мы сами десятилетиями позволяли им это. Мы мирились со своей ролью аборигенов, мы принимали бусы из их рук, делая вид, что довольны обменом. Мы ничего другого от них не ждали. Мы были великой страной без национальной культуры, великой страной без национального бизнеса. На Украине было не так — и именно поэтому их певцы сейчас записываются в тероборону, а у нас за всех отдувается одна Юля Чичерина. Именно поэтому компании всего мира пихают в свои продукты украинские флажки и собирают гумпомощь, а у нас часть прибыли на помощь Донбассу отдаёт только книжный магазин «Листва».

Случилось невероятное — крепкий ветер истории сдул со своих мест всех тех, кто казался незаменимым и вечным. Мы стоим с обрывками бус в руках, которые больше ничего не стоят и ничего не значат. Мы стоим в чистом поле. И что теперь вырастет на нём — зависит только от нас.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.