Возил на сборы бетонные плиты, пел оперные арии и любил японскую поэзию: скончался легендарный биатлонист Чепиков

Не стало Сергея Чепикова. Он долго и тяжело болел. Хотя Сергей держался до последнего, все, кто общался с экс-биатлонистом в последние месяцы, понимали: счёт шёл на дни.

Удивительная вещь: на протяжении всей послеспортивной карьеры Чепикова мы почти не общались, лишь здороваясь на бегу при нечастых встречах. Но каждый раз я ловила себя на мысли: всё, что этот парень успел сделать в спорте, настолько масштабно, что именно эти достижения, а не последующая жизнь управленца и политика всегда будут находиться в центре особой вселенной по имени Сергей.

Он всегда был необычным. Об этом мне первым делом сообщила коллега, узнав, что я впервые в жизни еду на биатлонные соревнования.

«Представляешь, я зашла к нему в гостиничный номер с диктофоном, задала какой-то незначащий вопрос, чтобы завязать разговор, а он встал передо мной в театральной позе и хорошо поставленным басом запел арию князя Игоря. А когда закончил, ничуть не смущаясь стал отвечать на вопросы…» — вспоминала журналистка.

Наша первая очная встреча произошла на Играх в Лиллехаммере. Но не тогда, когда он выиграл спринт и стал уже двукратным олимпийским чемпионом, а когда упустил золото в эстафете.

Решающую роль в том поражении сыграла расстановка по этапам. Все согласились, что она была ошибочной, но на соответствующий вопрос Чепиков ответил: «Знаю, что в те годы, когда бегал великий Александр Тихонов, он сам делал расстановку по этапам, но в данном случае мне бы не хотелось быть судьёй».

Там же, в Лиллехаммере, отвечая на извечный вопрос, что ему ближе, как биатлонисту, — стрельба или бег, Сергей сказал: «Я люблю биатлон. А когда любишь, не видишь недостатков».

Любви хватило ещё на пару лет, после чего Чепиков принял решение уйти в лыжные гонки. Много лет спустя он скажет: «Тот мой уход дал мне совершенно новый заряд по отношению к спорту в целом. Я как бы начал свою спортивную жизнь с нуля. Осваивал классический лыжный ход, другие совершенно незнакомые мне вещи. Сейчас же мне не очень хочется вообще к чему-то стремиться. Хочется иметь больше свободного времени, чтобы читать, слушать музыку — и как раз спорт, длительное пребывание на сборах, даёт мне эту возможность».

Также по теме

«Думали, проживёт минимум сто лет»: скончалась олимпийская чемпионка по биатлону и лыжным гонкам Анфиса Резцова

В возрасте 58 лет ушла из жизни Анфиса Резцова. Трёхкратную олимпийскую чемпионку госпитализировали 15 октября, а спустя четыре дня...

Не знаю, насколько правдива эта история, но якобы во время одного из тренировочных сборов в Италии он сорвался в Милан и каким-то образом сумел договориться со сторожем театра Ла Скала, чтобы тот пропустил его ночью на сцену — спеть.

Собственно, меня долго не покидало ощущение, что с большим спортом Сергея примиряет вовсе не перспектива медалей и титулов, а то, что принято именовать словом «хобби»: оперное пение, философские книги, японская поэзия.

В лыжных гонках у него не задалось, но на Играх в Нагано Чепиков признался: мол, не за золотом уходил, а за возможностью духовно совершенствоваться, расти внутренне.

На следующей, уже пятой по счёту Олимпиаде, он снова выступал как биатлонист, хотя после лыжной эпопеи был близок к тому, чтобы вообще завершить спортивную карьеру.

Незадолго до заключительного сезона мы всё-таки выбрали время для обстоятельной беседы. Тем более что к этому сильно располагал антураж: крошечный австрийский Рамзау с единственной кофейней на центральной улице длиной 200 м и сугробы за окнами.

Но вместо того чтобы рассказывать об очередных соревнованиях и медалях, завоёванных на этапах Кубка мира как раз в тот сезон, Чепиков вдруг заговорил о том, как сильно был одержим жаждой олимпийского золота на своих первых Играх в Калгари и как именно по этой причине проиграл там индивидуальную гонку.

О том, как, отойдя от этого потрясения, вообще перестал думать о результате, а победы вдруг стали приходить одна за другой.

«Надо вообще стремиться к тому, чтобы не испытывать чрезмерных эмоций, что бы ни происходило вокруг. Для этого, наверное, нам и даны годы жизни, чтобы стараться осознать глобальные вещи, не зацикливаясь на мелочах. Я, например, открыл для себя много новых писателей. Нравятся Иван Ильин, Блез Паскаль. Последнего автора мне посоветовал мой тренер Владимир Рекунов. Заинтриговал, сказав, что Лев Толстой цитировал его в своих произведениях более 400 раз. Иногда я одновременно читаю сразу несколько книг. Если при этом удаётся добиваться развития и в тренировках, получаю ещё большее удовлетворение. Как говорил немецкий философ Якоб Бёме, качество рождается в муках», — философствовал мой собеседник.

Когда я спросила, сколько с учётом книжных предпочтений должен весить багаж, с которым Чепиков колесит по сборам и соревнованиям, Сергей в очередной раз удивил.

«Я бы с удовольствием возил с собой ещё 20-килограммовый блин от штанги, но пока не получается. Хотя в прошлом сезоне брал с собой небольшую бетонную плиту — вместо тренажёра, чтобы не искать подходящее отягощение на месте. Представьте сами: приехали мы вот в такой аккуратненький городок — и где я тут бетонную плиту или блин найду? Так что по весу получается действительно много. Стараюсь свести к минимуму количество спортивной одежды — только чтобы переодеться было во что, но всё равно набирается два чемодана. Книги, диски, наушники…»

Парадокс, но его спортивная жизнь началась и закольцевалась золотом чемпионатов мира. Первым, завоёванным в 1989 году во Файстрице, и последним — на чемпионате мира 2006 года в Поклюке.

«Почему-то многие считают главным в спорте количество медалей, а не такую вещь, как качественно прожитая жизнь. Если во главу угла ставить первое, то я, безусловно, потерял. Но, с моей точки зрения, гораздо большее я приобрёл», — ещё одна цитата Сергея.

Прощаясь с Чепиковым в Рамзау, я скорее в шутку спросила, какой он представляет свою идеальную старость.

«Дом в лесу на берегу озера, где летом можно плавать на байдарке, а зимой ходить на лыжах. Дети. Я бы очень хотел вести какую-нибудь секцию, может быть, учить совсем маленьких делать на лыжах первые шаги. А также знакомить их с театрами, с японской поэзией…» — Чепиков ненадолго замолк и, улыбаясь каким-то совсем далёким мыслям, негромко произнёс: «За ночь вьюнок обвился у бадьи моего колодца. У соседа воды возьму…»