«Иногда программа‑импровизация начинает восприниматься даже лучше»: почему замена музыки не так страшна для Гуменника

Предполагалось, что именно этот спортивно‑хореографический шедевр может стать для российского фигуриста пропуском в сильнейшую разминку. Поэтому первая реакция на ошеломляющие новости об экстренной смене программы стала шоковой: «И что теперь?»

Главную сложность исчерпывающе обрисовала в своём комментарии Татьяна Тарасова.

«В накатанной программе ты уже не думаешь о том, чтобы попадать в музыкальные акценты, — ты попадаешь в них автоматически. Именно для этого программа накатывается почти год. Новую музыку нужно слушать, к ней нужно приспосабливаться. Слушать и при этом крутить четверные прыжки — это совсем другая история, совсем иной уровень внутреннего напряжения», — объяснила легендарный тренер, добавив, что никогда за всю свою тренерскую жизнь не сталкивалась ни с чем подобным.

Также по теме

«Не дай себя сломить»: Гуменник посмотрел на Малинина, откатал короткую под новую музыку и оградил себя от СМИ

Одной из главных российских надежд на Олимпиаде в Италии Петру Гуменнику за два дня до старта приходится перекраивать короткую...

Это было не совсем так. За несколько дней до Олимпийских игр в 2010-м точно такая же история стряслась с сильнейшим российским танцевальным дуэтом — Оксаной Домниной и Максимом Шабалиным. Подоплёка, правда, была иной: пару и их тренера Наталью Линичук обвинили в воровстве культурного наследия австралийских аборигенов.

Это тоже стало шоком. Вплоть до Игр танец воспринимался всеми официальными лицами абсолютно спокойно, поскольку сама тема, заданная Международным союзом конькобежцев на сезон, вменяла фигуристам интерпретации танцев народов мира. Традициям древнего австралийского народа в той постановке соответствовало абсолютно всё, вплоть до деталей костюмов. Но вот в самый неподходящий момент аборигены всполошились.

Линичук тогда пришлось встречаться в Ванкувере с представителями мировой общины аборигенов, долго объяснять им, что российские спортсмены с большим уважением относятся к их культуре, что в выборе танца нет и не могло быть никакого злого умысла или намерения кого‑то оскорбить. В итоге стороны разошлись почти друзьями, но музыку пришлось поменять.

Новый вариант аранжировки сделал для дуэта известный в мире фигурного катания композитор и продюсер Александр Гольдштейн. Он же нашёл певицу, голос которой был наложен на музыку без большого расхождения с оригиналом.

К нынешнему олимпийскому форс‑мажору Линичук отнеслась по‑тренерски взвешенно.

«Самое главное здесь — не впадать в панику ни спортсмену, ни наставнику. Попытаться максимально спокойно отнестись к той ситуации, которая есть, вообще не думая, хороша она или плоха. Может быть, это не совсем профессионально прозвучит из моих уст, но иногда бывает, что программа‑импровизация начинает восприниматься даже лучше, чем та, что накатывалась весь сезон. Конечно, звуковой ряд меняется и спортсменам становится труднее подогнать катание под нужные акценты, но одиночнику, мне кажется, проще, чем тем, кто выступает в паре», — пояснила специалист.

Можно долго ломать голову, пытаться понять, почему та ситуация в Ванкувере, как и нынешняя — с Гуменником, случилась в столь неподходящий момент. Определённая логика в этом, кстати, есть: во время Олимпиад к спорту приковано внимание всего мира, открывается поистине необъятный простор для разного рода провокаций, и, естественно, всегда находятся те, кто не прочь этим воспользоваться.

Парадокс в том, что инциденты подобного характера, как и вообще любые форс‑мажоры, способны сыграть на Играх в плюс. Когда в 1994‑м в Лиллехаммере в женском одиночном катании победила Оксана Баюл, в её пользу, помимо всего прочего, сыграла неожиданная травма. На последней тренировке перед финалом Оксана столкнулась с немкой Татьяной Шевченко: та на огромной скорости рассадила лезвием конька ногу Баюл, после чего украинская фигуристка была отправлена в госпиталь, где на повреждённую ногу наложили швы.

Эта внезапная катастрофа напрочь выбила из головы будущей чемпионки все мысли о предстоящем выступлении — заставила переключить внимание и перестать нервничать. Возможно, как раз поэтому прокат в итоге получился золотым.

Не увидел никакой катастрофы в случившемся с Гуменником и Артур Дмитриев, который побеждал на Олимпийских играх с двумя разными партнёршами. В своё время его с Оксаной Казаковой достаточно часто приглашали на разные соревнования в США, пара дважды выигрывала профессиональные чемпионаты мира. На одном из более мелких турниров правила предписывали кататься под случайный выбор музыки, который делали организаторы, отводя каждому из участников всего одну тренировку, чтобы положить на эту музыку программу. Результат, по словам Артура, был настолько хорош, что далеко не все зрители вообще поняли, что чемпионские программы создавались в буквальном смысле на коленке.

«Понятно, что ты не положишь «Дон Кихота» на какой‑нибудь блюз, но, в принципе, у всех фигуристов есть какие‑то наработанные блоки, хореографические приёмы. Даже когда профессиональный фигурист катает свою программу без музыки вообще, он всё равно продолжает работать в определённом ритме и может разойтись по хронометражу с музыкой разве что на секунду.

На официальных тренировках перед соревнованиями я тоже не раз замечал: кто‑то один катается под свою музыку — и под эту же музыку невольно начинают подстраиваться остальные. То есть навык подстраивать уже накатанную программу под любой аккомпанемент у большинства фигуристов развит неплохо», — подытожил двукратный олимпийский чемпион.

Гуменнику, кстати, повезло: музыка Эдгара Акопяна Waltz 1805 идеально легла на технический ряд «Парфюмера». В заявке на короткую программу, которую мужчины представят 10 февраля, российский фигурист указал несколько облегчённый контент — по‑прежнему с двумя квадами, но с четверным сальховом вместо несколько более сложного лутца. Но это совершенно не обязывает его исполнять именно такой набор прыжков во время проката.

И уж совершенно точно, что внимание к дебютанту Игр теперь будет приковано вдвойне.