Синий лён

Это сейчас небратья прибалтийские рвутся напополам, всё пытаясь осознать, кто есть Раймонд Паулс. Враг ли, друг, «Кремля агент»? Меж тем решать что-то да надо — репрессии латвийские не ждут!

Также по теме

Паулс заявил о безразличии к запрету своих произведений в Латвии

Экс-глава Министерства культуры Латвии композитор Раймонд Паулс заявил, что не намерен осуждать власти страны за запрет трансляции...

Позорище цирковое.

Группа дрессированных акробатов.

А в 1968-м, когда Паулс 32 лет от роду сочинил мелодию на стихи своего друга-поэта Альфреда Круклиса и родилась песня «Синий лён», никто нынешними мегагалактическими вопросами в прибалтийских республиках озабочен не был. Граница была на всех одна, и была она на надёжном замке.

СССР шашнями дурацкими от роду не занимался. Кроме же прочего, учитывая безусловную государственную значимость льна как одной из важнейших сельскохозяйственных культур, каждому товарищу из состава республиканского и общесоюзного худсовета было очень даже понятно: песня в масштабах всего Советского Союза должна звучать исключительно на русском языке. Чтобы всем и каждому понятно было, о чём в песне той поётся (и это никак не отменяло выхода песни и с латвийским текстом). Чтобы никаких тебе домыслов, никаких потаённых смыслов. Ибо всё советское — оно и честное предельно, и отличное.

Написание всем и каждому известного ныне русского текста доверили Александру Дмоховскому (магомаевское знаменитейшее «Сердце на снегу» — оно тоже на слова Дмоховского). И получилось не просто хорошо — получилось хитово, на все времена.

Ходят волны на просторе,

То ли поле, то ли море — синий лён,

Словно песня, словно пламя,

Словно небо под ногами — синий лён!

Но нужна была правильная певица. Такая же точно, вот прям чтобы «то ли поле, то ли море». И она сыскалась — в стране советской всякого было в достаточном количестве припасено. Лариса Мондрус — ей и доверили. Тонкая-звонкая, деточка-веточка, 25 всего! И вот из каждого окна узнали мы в те дни далёкие, что не только в области льноволокна в частности и в сельхозпроизводстве в целом мы впереди планеты всей, но и в делах любви, в делах сердечных. Во всём, чего уж там стесняться, были мы молодцы!

Тихим шорохом прибоя

Обручил меня с тобою синий лён.

Вновь мне сердце растревожил

На глаза твои похожий синий лён.

Конечно, всякие там западные, хоть бы и в меру прогрессивные, роковые группы тоже на тему сельскохозяйственных культур надавливали.

Боролись по мере сил за родные почвы-злаки. Хоть бы и те же Creedence Clearwater Revival.

Только вот коротенький, вовсе не броский, скромный до неприличия текстик Cotton Fields, что так радостно они запели, был не без капиталистического греха и с явным намёком на то, что зазевавшийся на жарком солнышке фермер суть законная и сладкая добыча всепоглощающей финансовой системы США и невидимых рыночных её цепких ручонок.

Oh, when them cotton bolls get rotten

You can't pick very much cotton,

In them old cotton fields back home...

(Когда коробочки хлопка сгнивают,

Большой урожай хлопка уже не собрать

У нас дома на старых хлопковых полях...)

Советскому человеку такого было и даром не надо — себе забери. Советскому человеку полагалось законное социалистическое счастье, а не всякое там... Непонятное. Из-за рубежей. И потому:

Горит, как пламя, синий лён,

И, если ты в меня влюблён,

Твои глаза сияют добрым светом.

Виноват, наверно, в этом синий лён.

Как же интересно в жизни нашей всё бывает-случается... Истомившись требованиями «государства тоталитарного» политической песенной повестки, Лариса Мондрус выехала с мужем-прибалтом за рубеж — сдав и Родину, и паспорт серпасто-молоткастый. Паулс и поныне странствует меж двух наковален. Льна в селеньях днём с огнём не сыскать (разве что в Беларуси — вот там в достатке имеется), а песня про лён и жива, и сердце радует.

Умели предки в такое.

Крепко умели.

Ночь пройдёт неслышно рядом,

Нас осыплет звездопадом синий лён.

Мы расстанемся с рассветом,

С нами будет знать об этом

Синий лён.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.