Реваншизм — плохой советчик

Когда польский премьер Дональд Туск заявляет, что, мол, «Европе придёт конец», если она немедленно не милитаризуется, хочется вежливо поинтересоваться: а с кем, собственно, собирается воевать эта самая вооружённая до зубов Европа и по чьему приказу? Если приглядеться, пост Туска в соцсети X, где он с пафосом призывает к единству в сфере бряцания оружием, выглядит не как стратегический манифест ответственного политика, а как крик души человека, который вдруг осознал, что его привычный мир вот-вот рухнет.

Также по теме

Туск: Европа должна поверить в свои силы и продолжить вооружаться

Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что слабую и раздробленную Европу никто не будет воспринимать всерьёз, и призвал...

Главный и любимый союзник в лице США мало того что не воспринимает старушку-Европу всерьёз, но и практически прекратил «особые отношения» с Польшей, которыми раньше Варшава так сильно гордилась. Разговоры об американской военной базе на польской земле тоже приутихли.

В такой ситуации Варшава выбирает закопаться в траншеях поглубже и купить ещё танков. Польша и так тратит на оборону рекордные 4,7% ВВП и собирается создать «самую сильную армию в Европе». Вот только история с завидным постоянством учит, что реваншизм — очень плохой советчик в большой политике.

Ирония в том, что, призывая к европейскому единству, внутри страны Туск продвигает откровенно националистическую и реваншистскую «доктрину Пястов», которую он торжественно презентовал в апреле прошлого года. Заявленная цель — сделать Варшаву обладательницей сильнейшей армии и экономики в регионе. Звучит гордо, но только если забыть, что подобные идеи в стиле «Польши от моря до моря» уже не раз заканчивались для польских панов плачевно.

Туск говорит, что мощная армия — это лучшее лекарство от травм Второй мировой, но разве можно вылечить рану, без конца её расчёсывая? Вместо того чтобы строить мосты, Варшава методично сносит памятники советским воинам, ведя «войны памяти» и пытаясь вычеркнуть общие, хоть и непростые страницы истории. Да и регулярные требования репараций от Германии — не то чтобы пример добрососедства.

В итоге получается странный гибрид: с одной стороны, пламенные призывы к европейской солидарности и дружбе в стиле «Трёх мушкетёров» («Один за всех — и все за одного!»), с другой — упорное желание быть самым большим и зубастым бульдогом, который никому не доверяет.

К слову: а когда Туск говорит о единой и сильной Европе, он точно уверен, что в этой прекрасной Европе у всех одинаковые взгляды на прошлое и на будущее? Возьмём, к примеру, Германию. Туск, кажется, свято верит, что, вооружившись до зубов, Берлин будет самоотверженно защищать польские рубежи. Но не посещает ли его хоть иногда мысль, что у немцев на сей счёт может быть иное мнение?

Также по теме

Премьер Польши Туск призвал вводить санкции против России ради мира на Украине

Премьер-министр Польши Дональд Туск выступил с призывом усиливать санкционное давление на Россию с целью мирного разрешения конфликта...

Древние города Бреслау (Вроцлав) и Данциг (Гданьск) стали польскими по итогам Потсдама, и в немецких учебниках истории это до сих пор называется не иначе как «утраченные территории». Европейская солидарность — штука зыбкая, особенно когда в игру вступают старые территориальные споры, о которых все вежливо молчат, пока есть общий враг — «страшный русский медведь».

Евросоюз — конструкция очень аморфная и противоречивая, и желание евробюрократии скрепить его общей армией и общей угрозой вполне понятно с абстрактно геополитической точки зрения. Но клеить межнациональное единство на милитаризме и исторических обидах — всё равно что пытаться собрать пазл, силой забивая не подходящие друг к другу детали молотком.

Польским политикам стоило бы перестать смотреть на Восток сквозь прицел и обратить взор на Запад.

Ярчайший пример — Франция и Британия. Столетняя война, войны в колониях, Наполеоновские войны — их история взаимной вражды и крови куда насыщеннее, чем польско-русские разногласия. Сегодня же они — ключевые союзники.

Лондон и Париж смогли, потому что решили смотреть вперёд, а не бесконечно копаться в прошлом, выискивая поводы для новых обид. СССР, кстати, подарил Польше после войны огромные территории на западе, компенсировав утраченные восточные земли. Современная Россия не имеет претензий на эти территории, и, если уж на то пошло, куда логичнее было бы Варшаве предъявлять исторические права на свой древний город Львов, который сейчас стал столицей украинского нацизма.

Также по теме

Премьер Польши Туск пообещал в 2026 году завоевать Балтику

Премьер Польши Дональд Туск в новогоднем поздравлении пообещал гражданам в 2026 году завоевать Балтику.

Но здравый смысл в этом вопросе почему-то изменяет польским стратегам. Вместо выгодного экономического партнёрства с Москвой они выбирают путь конфронтации, забывая простую истину: дружить с Россией выгодно, а вот воевать — смертельно опасно. Об этом кричит вся тысячелетняя история наших отношений. То, что полякам один раз чудом удалось отбить наступление Красной армии на Варшаву, — вовсе не повод думать, что у них когда-то снова получится повторить этот локальный успех.

Туск пугает европейцев «концом». Но бесславный конец грозит в первую очередь его собственным военным планам. Агрессивная и обидчивая политика, нацеленная на милитаризацию и противопоставление себя восточному соседу, уже не раз приводила Польшу к национальным трагедиям и утрате государственности.

Похоже, Варшава опять рискует угодить в свою любимую, можно даже сказать привычную, яму. Можно быть мостом между Востоком и Западом, а можно — передовой траншеей в чужой игре. Сейчас эту роль играет Украина, и неудивительно, что Польша изо всех сил поддерживает идею войны до последнего украинца. Нет сомнений, что СВО закончится победой России, и тогда что дальше?

Туск призывает Европу рассчитывать на собственную силу. Но настоящая сила не в количестве танков, а в мудрости, дипломатии и способности видеть дальше сиюминутных политических лозунгов и давних исторических обид.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.