«Это превратилось в диктат»: Кэндис Оуэнс — об американских СМИ, о выборах в США и поездке в Россию
Американская журналистка Кэндис Оуэнс дала эксклюзивное интервью RT
— Добро пожаловать в Россию, соотечественница-американка! Во-первых, какие впечатления?
— Потрясена красотой. Я пока не успела прогуляться по Санкт-Петербургу, потому что мы только вчера приехали, но я была в Москве — и она меня просто восхитила. У меня не было каких-то ожиданий, но, если бы были, этот город бы их превзошёл — настолько он чистый, безопасный, красивый, насыщенный историей. Честно скажу, жаль, что я провела там так мало времени.
— Её красота лишь умножает то разочарование, которые мы, американцы, носим в своих сердцах и умах, в связи с тем, что нас запрограммировали мыслить определённым образом, верно?
— Полностью с вами согласна. Разочарование — правильное слово. Я сама задавалась вопросом: «Почему так?» Почему нам не могут сказать, что это чудесный, красивый и безопасный город? Особенно же это разочарование усилилось для меня как для христианки. В Москве столько замечательного христианского наследия! Смотришь — и просто красота!
— Как вам, наверное, известно, родился я на Кубе и потом прибыл в США. Так что меня учили (или, может, правильно сказать «натаскивали») не доверять русским и даже ненавидеть Россию. И это дурацкая ситуация, которую мы создаём. Наши собственные СМИ — а я работал на CNN, Fox и NBC. И меня учили не просто этому верить, но и учить этому других.
— Да, без сомнения. Я всегда называю такую ситуацию «похмельем холодной войны», когда тебе, особо ничего не объясняя, просто говорят: «Россия — ни-ни. Туда нельзя». А я уже в том возрасте, когда мне нужен собственный опыт, когда я не доверяю СМИ просто так. Иначе бы я уже не верила самой себе, учитывая ту ложь, которую они обо мне говорят.
Сейчас, я думаю, сформировалась уникальная динамика: за последние лет пять они наговорили столько лжи, которую легко изобличить, что просто подорвали доверие к себе американского народа, и я этому рада, потому что это позволяет нам рассуждать более рационально и независимо и лучше познавать мир.
— Интересно вот что. Такие люди, как мы с вами, — мы постоянно читаем новости и следим за заголовками, поскольку это часть нашей работы. Здесь недавно произошли две крупные истории. Всего полторы недели назад Украина, по сути, разбомбила колледж в ЛНР. Погиб 21 человек, студенты, когда в их общежитие попал снаряд, и оно обрушилось. Многие из них были совсем детьми... Вчера в ДНР был нанесён удар по автобусу. Погибли около восьми человек. Это был обычный пассажирский автобус, перевозивший мирных жителей... Я немедленно проверил BBC и CNN, как мы это обычно делаем. И там ничего нет. Они пишут больше и с большим раздражением о том, что вы здесь, чем о погибших детях.
— Да, и я думаю, что в целом именно это подрывает доверие американцев к СМИ: они видят, что те во многом преувеличивают одни события, а другие, наоборот, замалчивают, хотя этого делать нельзя. Самим СМИ это никакой выгоды не приносит, поэтому я не понимаю, почему они продолжают так поступать, притом что люди и так уже им не верят. Быть может, им стоит хоть иногда придерживаться правды, но они, похоже, совершенно в этом не заинтересованы.
Но независимые подкастеры и представители независимых СМИ определённо выигрывают от того, что люди перестают доверять традиционным СМИ. Так что меня это не огорчает.
— Нет, серьёзно. Люди по всему миру благодарны вам, Такеру Карлсону и многим другим, кто находит в себе смелость говорить о вещах, о которых СМИ типа CNN и Fox, к сожалению, предпочитают молчать. И дело ведь необязательно в том, чтобы делать реверансы в сторону России. Она тоже ошибается... Вопрос в другом: способен ли ты освещать события честно — как хороший судья или арбитр? Американцы не знают, что Владимир Зеленский на данный момент не является избранным президентом. Они этого не знают. Они не знают, например, как на самом деле началась эта война. Они не знают о погибших студентах, о которых я только что рассказал. Поэтому мне кажется, что задача таких людей, как вы и я, — не становиться на чью-то сторону, а рассказывать историю полностью. Именно этого они и не делают.
— Меня всё больше раздражает, что они даже не считают нужным объяснять, почему ты не должен любить Россию или почему ты должен поддерживать Украину. Они считают себя настолько влиятельными, что это превратилось просто в диктат: «Мы говорим вам, что вы обязаны верить в это, вы обязаны думать так. Какие-то объяснения не требуются». Но это больше не работает.
— Как вы к этому пришли? Чем больше я о вас читаю, тем больше я вами восхищаюсь. Вы работали с Чарли Кирком. Работали в альтернативных СМИ, но потом пошли своим путём. От вас, я думаю, избавились, как когда-то от меня. Как вы пришли к нынешней ситуации?
— Просто жила — и всё. Так что когда они обо мне лгут, принять это мне очень просто. Понимаете? Ведь каждая статья, которую обо мне пишут, — это вымысел. Я даже, честно говоря, не реагирую. Когда они задают вопросы, я теперь всегда реагирую с юмором или над ними подшучиваю. Не воспринимаю их достаточно серьёзно, чтобы удостаивать ответом хоть половину из того, что они говорят. И это прекрасное состояние. Как мультфильм смотришь. «Пишите, — говорю, — сколько душе угодно. Воспринимайте это как упражнение в художественной прозе. Потому что правда вам, ребята, не интересна». Ведь достаточно было просто написать: «Кэндис едет с семьёй отдыхать в Россию. Пока она будет там находиться, она выступит на ПМЭФ на тему семьи». А они этого сделать не могут. Каждый раз не удаётся. У них уже появилось что-то вроде мифологии на тему того, что «это всё Россия»! Хотя на прошлой неделе говорили, что меня финансирует Иран, а неделей ранее — Катар.
По некоей причине эта поездка стала для мейнстримных СМИ самым большим триггером. И просто смешно смотреть, какие они выдают заголовки...
«Стыдливо не замечают»: Путин — о реакции Запада на перезахоронение нацистских преступников на Украине
— Критиковать Россию — это нормально. Но ненормально при этом отказываться слушать российскую точку зрения. Например, президент Путин проводит пресс-конференции, на которые приезжают журналисты CNN, BBC и так далее. Они засыпают его вопросами, часто критикуют его прямо в лицо. И он отвечает. Почему бы просто не показывать эти выступления американской аудитории? Даже если ты его ненавидишь и категорически с ним не согласен.
— Я смотрела одну из таких пресс-конференций несколько лет назад, и он здраво объяснял происходящее в России. Тогда я поняла: в Америке подобное никогда не покажут, ведь им нужна возможность рисовать карикатурный образ любого человека... Вот и нужно, чтобы он выглядел неуравновешенным, неумным, агрессивным, мечтающим захватить Запад. Но впустить струю свежего воздуха и позволить людям услышать его напрямую — как эта карикатура начинает разрушаться... Мне легко разрушать любую ложь, которую говорят обо мне, потому что у меня есть собственная площадка, где я могу обращаться к людям напрямую и объяснять: «Вот что мы делали. Вот почему мы это делали».
— И при этом вы крепкий орешек. Не знаю, откуда это у вас, но стойкости вам не занимать. Я в хорошем смысле — про то, что вы стойкая, а не жёсткая.
— Просто у меня нет никакого интереса ко лжи.
— Я недавно смотрел ваше интервью с репортёром CNN, смеялся до слёз. Насколько помню, вы сказали что-то вроде: «Следующий вопрос!» Как будто говоря: у меня нет времени на вашу ерунду.
— В том числе потому, что у меня дома четверо маленьких детей. И я просто не могу... Не буду же я воспитывать ещё и этих детей, притворяющихся журналистами и взрослыми. Когда они начинают ныть, капризничать, требовать внимания или когда эмоции через край, я думаю: «Я сейчас могла быть дома». Поэтому если у вас есть взрослый вопрос взрослого человека, то я с радостью отвечу. Но если вам нужно, чтобы вас утешали, звоните своей маме.
— Мы с Сюзан тоже вырастили четверых детей, и именно она такая строгая в этом плане, строже чем я. Но это так, личное... Кстати, а что вы думаете о том, что все люди, которые каким-то образом были вовлечены, судимы или признаны виновными на Украине по делам о масштабной коррупции — речь о десятках миллиардов долларов, которые могли там и пропасть, — все эти люди каким-то образом пропали, а потом обнаружились в Израиле?
— Тут уже, мне кажется, очевидно, что есть связь между Израилем и Украиной, потому что в тех самых документах о регистрации иностранных агентов, которые у меня есть (они поданы Министерством иностранных дел Израиля), была целая секция про Зеленского и Украину. И там фактически говорится, что такие нарративы появляются потому, что он еврей, и что всё это подаётся как антисемитизм. То есть это никакие не теории заговора — эти документы дали нам возможность понять, откуда берётся эта ложь. И нужно также оценить иронию: самые настоящие иностранные агенты в рамках своей программы пропаганды обвиняют людей вроде меня и Такера Карлсона в том, что это якобы мы иностранные агенты, хотя мы не получаем денег от других стран.
Я не связана ни с каким иностранным правительством, и интересы у нас исключительно журналистские. Например, я уже пять лет пытаюсь договориться об интервью с Путиным. Когда я была в Daily Wire, я ещё тогда предлагала взять это интервью. Но Такер всегда во всём меня опережает.
- РИА Новости
- © Гавриил Григоров
— Кстати, я вчера с ним говорил, и он не знал, что вы здесь, а я ему сказал. Он был рад.
— Разумеется!
— Правда?
— Да! Обожаю Такера.
— Возможно, это он думает, что вы его «опережаете», не знаю. Но я вас обоих люблю.
— Да, он потрясающий.
— И я рад, что вы здесь. Я знаю, что он тоже собирается приехать сюда — он большой поклонник России.
— Мне, кстати, удалось найти продуктовый магазин даже лучше, чем он тогда. Я сняла видео, чтобы потом ему отправить, когда прилечу.
— Вы там тоже тележку толкаете?
— Мне же нужно с ним во всём соревноваться — должна была найти магазин получше.
— Вы заметили, что когда вы в России... Меня это поразило, когда я впервые приехал сюда. Мне здесь очень нравится. Я, конечно, езжу домой в Майами. Но здесь очень много американского — слышишь музыку, видишь песни, продукты, всё такое. Они любят нас, любят Америку и хотят быть нашими друзьями, а мы постоянно от них отворачиваемся. Меня это угнетает.
— Это ещё одно заблуждение, которое, я думаю, уже развеивается. Русские искренне любят американцев. Они не понимают, почему существует такая враждебность. И я бы хотела, чтобы они знали: мы тоже этого не понимаем.
— Точно!
— Мы по разные стороны, но думаем одинаково, однако наши СМИ этого не отражают. Тут буквально противостояние наших СМИ с Россией, а не наших народов. Американцы, за исключением, может, поколения холодной войны, не имеют того отношения к России, которое нам пытаются привить. Мы видим, что в Америке наша проблема — это отношения с Израилем. Нас хотят и дальше называть антисемитами или как-то ещё, но всё это никуда не уйдёт. Реальное положение дел становится всё очевиднее. Я внесла определённый вклад в это дело. Моей главной целью была христианская миссия... Как я уже говорила, хотелось увидеть христианское наследие и реликвии…
— Они тут потрясающие!
— Невероятные! И я хотела, чтобы люди понимали, что попросту упускают огромную часть нашей истории. А я много путешествовала и никогда ничего подобного не видела.
— Понимаю. Я звоню друзьям, другим католикам, когда хожу здесь в церковь... понимаете? Они ведь немного отличаются от вас, меня и Джорджа. Это правда прекрасно, волшебно. В плане традиции в том числе.
«Решения принимает одна сторона»: западные СМИ — о разногласиях Трампа и Нетаньяху
Я хочу, чтобы люди знали, чтобы услышали лично от вас: вы действительно не антисемит, у вас нет ничего против евреев. И когда вы и другие — например, Томас Масси, Такер Карлсон, Дженк Уйгур или Ана Каспарян (у которой вы только что брали интервью)... когда вы говорите, что недовольны властями Израиля из-за их действий, из-за их влияния на наше правительство, из-за того, что они контролируют наши деньги и богатство, — это не позиция против евреев, а критика внешней политики страны.
— Да, и даже неважно, о какой стране идёт речь. Массовое убийство детей — это сатанизм*, а я против сатанизма. И когда мне говорят, что, как христианка, я обязана это поддерживать, что меня это должно устраивать, а иначе меня накажут, будут очернять — это абсолютно неприемлемо. Сейчас это уже не находит отклика. Беспокоиться сейчас нужно даже не о клевете, поскольку они уже оклеветали слишком много людей. Это по-детски, это аморально и, думаю, доказано, что такой подход не работает, потому что это в принципе не соответствует действительности. Сегодня даже многие американцы еврейского происхождения выступают против Израиля... Они признают, что их идентичность, формируемая действиями Биби Нетаньяху, представляет угрозу для них самих. И поэтому где-то на заднем плане в Америке сейчас происходит своего рода объединение.
— Вы назвали бы это пробуждением?
— Определённо, в Америке происходит духовное пробуждение. Мы стали намного больше говорить о сатанизме. Мы говорим о том, что это значит, почему о Такере Карлсоне пишется больше неприязненных статей, чем о Джеффри Эпштейне.
— И я думаю, что «класс Эпштейна» действительно существует.
— Полностью согласна. Но они никак не смогут заставить американцев думать иначе. Думаю, они рассчитывали, что если Трамп скажет «О, давайте забудем об этом», то люди просто переключатся на что-то другое. Но им показали, что нет, даже у него нет такой власти, чтобы заставить людей отвести от этого взгляд. Поэтому я рада, что разговор возвращается к более духовным основам.
— Знаете, это забавно. Я очень разочарован в нашем президенте, хотя и не во всех сферах. Я думаю, что в плане попыток урегулировать российско-украинскую ситуацию он справился лучше, чем, например, Джо Байден. Но я очень разочарован тем, как он повёл себя в ситуации с Эпштейном, и в особенности тем, насколько он кажется зависимым от Израиля. Вы согласны?
— На 100%. Я думаю, с этим согласны все. И я думаю, это урок, особенно для христиан — вот что происходит, когда мы уповаем на князей и княжества, как говорится в Библии. Для меня это был тяжёлый урок, но я рада, что усвоила его. Именно поэтому я сейчас с обновлённой целеустремлённостью следую христианскому пути. Именно поэтому мы всей семьёй поехали в Россию.
— Ещё одна тема, которой вы активно занимаетесь, — Чарли Кирк. Вы относились к Чарли с большой симпатией, были друзьями. У вас были замечательные рабочие отношения. Вы, кажется, работали на него, верно?
— Да. Это были мои первые шаги в сфере политики. Я начинала сама, делала видео на YouTube. Затем познакомилась с Чарли на конференции, и он нанял меня после того, как я выступила на дискуссии — примерно такой же, как и здесь, на ПМЭФ. И после этого мы с ним три года подряд совершали поездки по четыре раза в неделю минимум. Проводили мероприятия, раскручивали его.
- Gettyimages.ru
- © Rebecca Noble
Я была директором по коммуникациям. А потом случился тот самый «момент Канье», когда Канье Уэст внезапно твитнул: «Мне нравится, как мыслит Кэндис Оуэнс». После этого всё буквально взорвалось. Так что мы были очень близки. Другого слова не подберёшь. Мы были очень близки. И он неотъемлемая часть политической истории Кэндис Оуэнс.
— Вы, наверное, тяжело переживаете его гибель.
— Отсутствие ответов, я думаю, — это самое тяжёлое.
— Вы, вероятно, хотели бы, чтобы (его вдова. — RT) Эрика Кирк выступила публично и, возможно, проявила чуть больше инициативы в попытках найти эти ответы.
— Конечно, я этого ожидала, не просто «хотела бы». Мне кажется, это было основным ожиданием. Но произошло совсем иначе, почти наоборот. Я вообще не понимаю, как так выходит: весь мир осознаёт, что с имеющейся версией что-то не так, а человек, который может просто позвонить президенту, вице-президенту, в ФБР и затребовать документы и ответы, кажется абсолютно незаинтересованным.
— Один из моих любимых фильмов — «Лицо со шрамом». Там есть фраза, когда один парень... поворачивается к Тони и говорит: «Знаешь, Тони, ты мне нравишься. В тебе нет лжи». И когда я разговариваю с вами, я вспоминаю эту фразу. Когда вы говорите, в вас нет лжи. Вы честный человек. Вы просто не умеете быть другой. И я считаю это очень важной добродетелью. Это одна из причин, почему я так ждал нашей беседы. Задам очень важный вопрос. Может, вы слышали, может, нет, но в Америке поговаривают, что вы могли бы стать отличным следующим президентом Соединённых Штатов. Извините, что спрашиваю.
— Да нет, всё в порядке. Я всегда говорю своим слушателям, что никогда не буду баллотироваться в президенты, только в диктаторы, потому что не хочу иметь дела с конгрессом, лоббистами и тому подобным. Не хочу иметь дела с Линдси Грэмом**, призывающим к очередной войне. У меня всё будет так: вот это мы делаем, а вот этого делать не будем. Так что я им говорю: «Голосуйте за меня, если вас устраивают условия, что я буду диктатором Соединённых Штатов — и точка». В целом же у меня сейчас нет интереса баллотироваться на выборные должности. Слишком много там фальши. И Трамп так нас подвёл. Но я бы с готовностью твёрдо поддержала кандидата вроде Такера Карлсона.
— Правда?
— Правда. И хотела бы, чтобы он баллотировался. Я бы создала ту же динамику, какая была у нас с Чарли Кирком, и сделала бы всё возможное для его победы на выборах.
— Такер, кстати, тоже относился к Чарли с большой симпатией. У них были очень хорошие отношения. То же самое можно сказать и о вас.
— Верно. И то, что Такер — один из немногих голосов (я бы добавила сюда ещё Мегин Келли), которые рассказывают правду о Чарли и о том, как изменились его взгляды незадолго до гибели, лишь утверждает меня в моей поддержке. Кроме того, и в жизни у него момент самый подходящий. Дети уже подросли. Так что я с удовольствием поддержала бы такого кандидата, как Такер Карлсон.
— Если Такер пойдёт на выборы, вы бы вошли в его администрацию в каком-то качестве?
— Если бы он баллотировался, решение по моей кандидатуре он бы и принимал. Мне кажется, мой муж гораздо лучше подходит для такой работы.
— «Джорджа в вице-президенты!» Нам нужен католик в Белом доме.
— Нам действительно нужен католик в Белом доме. И ещё, если говорить о том, как устроена моя жизнь... Я обожаю общаться. Я люблю то, чем занимаюсь... А вся эта административная работа, планирование, как строить империю и как управлять процессами — это всё для моего мужа. Он подходит для этого лучше. Но я могла бы стать пресс-секретарем.
— Вот пожалуйста! Общаться с людьми.
— Такер, если это всё-таки произойдёт, я готова к этой должности!
— А я буду вашим испаноязычным напарником. Буду говорить с людьми по-испански. Сможем делать это на двух языках для огромного количества людей в Америке. Вы просто прелесть. Спасибо вам огромное.
— Спасибо!
* «Международное движение сатанизма» включено в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
** Внесён Росфинмониторингом в реестр террористов и экстремистов.