Весь недолгий век

Они расписались в 1928-м. Как исполнилось невесте 18. Крепкая советская семья из двух поэтов сразу — Борис Корнилов и Ольга Берггольц. Видели вы их фотографию? Краше пары не сыскать и не придумать. Но девчонки наши — они такие: бывает, что и смотрят свысока.

Также по теме

Из Петрограда в Москву: как осуществлялся перенос столицы России

105 лет назад Чрезвычайный IV Всероссийский съезд Советов принял постановление о переносе столицы РСФСР из Петрограда в Москву. По...

«В литгруппе «Смена» в меня влюбился один молодой поэт, Борис К. Он был некрасив, невысок ростом, малокультурен, но стихийно, органически талантлив… Был очень настойчив, ревнив чудовищно, через год примерно после первого объяснения я стала его женой…»

Люби таких...

Что ж с того, что приехал с чёртовых куличек в 1925-м в Ленинград, к самому Есенину?! Да только опоздал... Разминулись поэты... Ну и малокультурный, ну и несознательный. Меж тем с таким-то огнём в сердце пролетарском, что хоть домну им поджигай. Горячий был, хлёсткий. Революцию проживал полной грудью, взахлёб. Бывало, и запивал. Бывало, и с колёс слетал, с рельсов.

Может быть,

а может быть — не может,

может, я живу последний день,

весь недолгий век мой — выжат, прожит,

впереди тоска и дребедень.

Каково?!

Только победили, только буржуев погнали да из-под нэпа выбрались, а он уже и помирать! Жена — красавица из первейших! Впрочем, нет никакой той жены, Оли Берггольц. Оля Борю теперь на собраниях комсомольских песочит, Оля Борю нынче никому  не ставит в пример... а ведь были и деньки золотые. Когда написал он стихи для «Песни о встречном» на музыку Шостаковича. Неужто не припоминаете? Да быть такого не может! Те строчки в крови нашей растворены буквально! Хоть и числились временами как «слова народные».

Нас утро встречает прохладой,

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Весёлому пенью гудка?

Не спи, вставай, кудрявая!

В цехах, звеня,

Страна встаёт со славою

На встречу дня!

И дальше — только веселее: чтоб закипало внутри, чтоб сказку сделать былью. И сделали, что уж греха таить, сделали... А что щепки летели, пока вековой ложился лес, так то годины жестокие, где судьба человечья — она и золотого самородного стоила, и ломаной полушки. Кому как красные боги на веку написали. Может, от того и чудил, мир переворачивал поэт революции Борис Корнилов, что чувствовал за спиной дыхание ледяное. Может, и от того...

…мы в конце, тяжёлые как брёвна,

над своею гибелью встаём.

…и нефтепроводами и рвами

нефть ли, кровь ли наша потекла.

Поэтика революции? А отчего бы и нет? Те молодые, что звёзды с неба руками голыми сдирали и на башни кремлёвские вешали, те молодые — они ни удержу, ни хомута не знали.

Жили что костёр на ветру. Да и сгорели без остатка. Кто в лагерях, кто в атаке. И почти никто — на белых простынях...

И вот я думаю: та новая заря багряная, что омыла кровью древний остатний мир, могла бы обойтись-перебиться без жатвы детей своих? Или нет нам другого исхода, коли старое-дряхлое прям с обрыва летит в бездонное омутище?

Нет нам исхода...

«Я разошлась с ним просто-таки по классическим канонам — отрывал от комсомола, ввергал в мещанство, сам разлагался», — вспоминала многие годы спустя Ольга Берггольц. И ведь всё было искренне. Всё было — вырви душу, а солгать себе и товарищам — не посмей!

Расстреляли Борю в 1938-м. Темна вода во облацех, какие бы деньки ни стояли. Расстреляли. А строчки остались.

Живут себе, в ус не дуют. Славят дело Великого Октября. И вот поди ты разберись... Как оно на самом деле, когда и если всё по справедливости?..

Не выпало Оле с Борей счастья. Не выпало. Хоть и для них была-случилась революция. Для всех них. Кто молод душой был и крепок телом. Кто к звёздам тащил сам себя за волосы...

Горечь душит.

И ничем её не смыть.

И только крутятся в голове строчки...

Если старости

пройдёмся краем,

дребезжа и проживая зря,

и поймём, что — амба — умираем,

пулемётчики и слесаря.

Скажем:

— Всё же молодостью лучшая

и непревзойдённая была

наша слава,

наша Революция,

в наши воплощённая дела.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.