Татьянин день
горловские заметки
Речь пойдёт о трамваях, а вовсе не о студентах, не удивляйтесь: вы довольно скоро поймёте почему. Итак, дело было в Горловке. (Иной раз пользуюсь гостеприимством этого необыкновенного города, чтобы привести мысли и чувства в порядок.) Не устану напоминать, что люди здесь особые. Да, может быть, излишне суровые и не страдают избытком такта, но зато предельно прямые и принципиальные. Обусловлено это не только тем, что город 12 лет живёт на линии фронта, но и изначальной средой. Он строился для шахтёров и промышленников, то есть для людей прежде всего трудового класса. Впрочем, этот небольшой рассказ хоть и о типично рабочем человеке, но в то же время о человеке необычайно изящном, что удивительно даже для этих необычайных обстоятельств. Но перед этим — короткая предыстория.
Это случилось зимой, во второй год СВО, когда враг активно контратаковал и пытался зайти на одну из горловских окраин — в посёлок шахты Гагарина. В тот период я активно работал с артиллеристами 132-й бригады, огневые позиции которой зачастую находились в многочисленных и заброшенных промзонах. Как-то, выезжая к расчёту очередной пушки — кажется, это была старая добрая Д-30, — я обратил внимание, как среди грохота орудий (выходы по традиции смешивались с прилётами, так как контрбатарейная борьба шла полным ходом) невозмутимо и размеренно по своему маршруту движется обычный городской трамвай. Вообще, муниципальный транспорт в Горловке — это отдельная тема, старинные автобусы со средствами РЭБ и с «мангалами» мало кого могут оставить равнодушным.
Но трамвай, который шёл сквозь разрывы снарядов, считай, прямо на передовой, меня поразил особенно.
Это, видимо, была конечная остановка на маршруте рядом с каким-то заводом, и, соответственно, трамваю в любом случае приходилось заезжать на кольцо, чтобы элементарно развернуться вспять — обратно, в относительную безопасность.
Пушка наша располагалась в какой-то паре сотен метров от остановки, и мне тогда подумалось: «Вот она — ещё одна удивительная примета этой войны, когда на огневую позицию можно приехать прямо на трамвае».
С тех пор я всё собирался прокатиться по этому героическому городу на его героических трамваях, но как-то не складывалось: под задницей всегда была быстрая и надёжная машина, а на войне почти всегда делаешь выбор в пользу скорости. Но давеча моя мечта всё-таки сбылась.
Путин наградил медалью «За храбрость» II степени мэра Горловки Приходько
Это был пустой и старинный трамвай, обклеенный вычурно яркой рекламой: именно на таких я ездил в школу в родном, тогда ещё совсем захолустном Смоленске. В нём не было модных электронных терминалов для оплаты проезда, кондуктор тоже отсутствовал, за билет нужно было рассчитываться прямо с водителем. В моём случае это оказалась сухая немолодая женщина, но с очень ясным и красивым лицом, крайне интеллигентного вида, к тому же облачённая в скромно-весеннее платье вместо условной водительской робы.
«Я впервые еду в Горловке на трамвае, сколько нужно за проезд?» — поинтересовался я, изрядно отвыкнув от живого взаимодействия с персоналом в городском транспорте. Водитель ответила: «Девять рублей». Я судорожно начал рыться в сумке в поисках железных монет, но обнаружил только бумажную тыщу. Женщина добродушно улыбнулась: «У меня сдачи не будет, но садитесь, я вас так довезу. Трамвай всё равно уже идёт в депо». «А это где?» — боясь показаться идиотом, на всякий случай уточнил я. — «Рядом со второй горбольницей…» — «Отлично! Мне подходит!»
Благодарно и неловко я уселся в конце вагона. Он трясся и подскакивал на рельсах неумолимо и жёстко, так что я почти обрадовался, что депо оказалось буквально под боком — в десяти минутах езды. Сделав финальную остановку, прежде чем высадить меня, женщина-водитель неожиданно и благородно встала из-за своего трамвайного «штурвала». Так обычно делают хозяева, когда встают из-за праздничного, но скромного стола, чтобы проводить дорогих гостей, с которыми не хочется расставаться. Всё время помня о том, что ВСУ регулярно наносят удары дронами по общественному транспорту — по маршруткам, автобусам и трамваям (в Горловке не так давно погиб парень, как раз коллега моей случайной спутницы), я, стоя уже на подножке, всё-таки поинтересовался у неё: «А не страшно вам и почему вы вообще решили выбрать эту профессию?»
«Вовремя выявляем попытки прорваться»: российские военные рассказали о боях в районе Горловки
Ответ её растрогал меня до глубины души. Трамвай она водит уже больше 27 лет, то есть ещё с 1990-х. Однако до этого работала в школе преподавателем по классу фортепиано. «Я из семьи военных, мы переехали сюда накануне развала Советского Союза, когда всё рухнуло: денег и работы не было совсем — чтобы как-то выжить, мне пришлось осваивать новую профессию. А что? Женщина — водитель трамвая, да, не учитель музыки, но тоже вполне романтично! Ну а то, что бьют по транспорту, — так это по всему городу бьют. А нашего парня жалко, конечно. Молодой совсем был, только устроился…» Мне неловко было её задерживать. Чтобы хоть как-то выразить ей благодарность и скрыть нахлынувшие эмоции, я поцеловал ей руку, а в ответ получил, пожалуй, самую тёплую и красивую улыбку на свете.
Её имя — Татьяна. Эти стихи посвящаются ей.
Трястись по фронту на трамвае,
Вдыхая праведный мазут, —
Степенно в оружейном лае
Они улитками ползут.
Позиций в городе немало,
Здесь меж собой навек сплелись
Все те, кого давно не стало:
Водитель скорой и танкист.
Трамваем правила Татьяна,
Ей за штурвалом — тридцать лет,
Преподавала фортепьяно,
Сменила платье на жилет,
Когда обрушился Союз
И стихла музыка… Теперь
Она волочит, точно груз,
Сольфеджо горловских потерь.
И ей на жалость не надавишь —
Такого сердца человек,
Познав переливанье клавиш,
Как будто Божий оберег,
Для всей эпохи нищих духом
Однажды выдаст бюллетень,
И тем, кому земля не пухом,
Она всегда — Татьянин день.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.