Чем экзамен будет отличаться от допроса?
о внедрении ИИ в систему образования
Максим Орешкин заявил, что в будущем ИИ сможет принимать экзамены у школьников и студентов. Это позволит оценивать знания объективно и заменить экзаменаторов «с субъективизмом и желанием как-то повлиять на результаты». «Искусственный интеллект, который будет идеально контролировать, пользуется ли человек каким-либо дополнительным источником информации, — сказал Орешкин, — он будет видеть, куда человек смотрит, как он себя ведёт, как он нервничает и так далее». И сразу стало как-то грустно за преподавателя, за ученика. За человека вообще. Получается, мы не просто не можем доверить живому человеку контроль над другим человеком, а мы в принципе вынимаем из такой важной части образовательного процесса, как экзамен, доверие. Мы делаем этот процесс механическим: в таком надо, не нервничая, оттарабанить нужные ответы или выбрать правильный из нескольких вариантов. Творчеству и умению гибко мыслить здесь места не остаётся.
Учитель Ямбург: ИИ не заменит квалифицированного педагога
А ученик — человек, которому нельзя доверять. Этому? Этот обдурит учителя стопроцентно. И самому учителю доверять нельзя — будет проталкивать своих любимцев, будучи не в состоянии справиться с субъективными предпочтениями. То есть ученик — это тот, кого надо всегда жёстко контролировать. Его цель — обмануть, а не выучиться. Выходит, что мы заведомо исходим из того, что ученик — обманщик, а учитель — неудачник, не ровня искусственному интеллекту, читающему по мельчайшим движениям лицевых мышц, по глазам и пульсу. Если так и дальше пойдёт, где гарантия, что и в полицейских участках не ИИ будет допрашивать подозреваемых, пользуясь тем же арсеналом, что и на школьных экзаменах? И чем тогда экзамен в школе будет отличаться от допроса в полиции? А по сути между ними нет ничего общего.
Позволю себе вспомнить, как я сдавала экзамен по зарубежной литературе. Так переволновалась, что перед экзаменом мне приснилось, будто я вытягиваю билет с анализом «Жерминаль» Золя. Я не любитель Золя, но пришлось срочно проделать стилистический анализ текста. На экзамене я вытянула билет с «Жерминаль», отвечала бойко, экзаменационная комиссия улыбалась, а старенький профессор поглядывал на меня с подозрением. Когда я закончила, он произнёс: «А скажите, что снилось старику в финале «Старика и моря»?» Тут уже я посмотрела на него с подозрением, подумав про себя: «У Хемингуэя? Вы думаете, я его всего не читала? Издеваетесь?» «Львы, — сказала я. — И хотя акулы съели рыбу старика, важно было только то, что он её всё-таки поймал. У него было львиное сердце». В глазах профессора мелькнул восторг. Наверняка он подумал, что ради таких моментов и преподаёт. Я помню эту сцену до сих пор, она очень человеческая. Я ликовала.
Мой студенческий восторг встретился с восторгом преподавательским, и это был такой момент доверия, которого никогда не будет между человеком и ИИ. Это именно тот момент, когда учитель понимает, что он приоткрыл для тебя сокровищницу знаний, а ты полюбила их и взяла. Не сидела с оловянными глазами, тарабаня ответ, а проживала его. Учитель это видел и ценил.
Слава богу, тогда не было никаких ИИ-экзаменаторов, и я вышла с экзамена с чувством причастности к великому. Я умею читать книги! И я хочу, чтобы мои дети переживали такие же моменты в учёбе, чтобы экзамен не превращался для них в бездушный допрос, лишающий их благородства. Нельзя допустить, чтобы доверие ушло из нашей жизни. Это пошатнёт глубинные общественные конструкции. Человек, которому нельзя доверять, неблагороден. Учителя, которым не доверяют, будут уходить из школ.
Честно говоря, я даже не вижу большого греха в том, что учитель может вытягивать дополнительными вопросами учеников. Он не биоробот. У него есть душа, и именно поэтому он лучше любого ИИ видит, понимает ученик то, о чём говорит, или нет. Да и нервничать на экзамене тоже не грех. У всех разная нервная система.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.