Политические заявления хорошо известного в нашей стране экономиста Джеффри Сакса производят странное впечатление. Ведь он говорит вещи для нас простые и очевидные: истинная цель западной помощи Украине ведёт к её разрушению, идея вытеснить Россию с Чёрного моря — полное безумие, а те, кто раздувает этот конфликт, руководствуются исключительно личными шкурными интересами, а вовсе не будущим своих народов.
Эти слова имели бы совсем другой вес, если бы были произнесены человеком из самой сердцевины западного истеблишмента, а не отставником вроде Сакса. Говорить правду на Западе способны только те, кто уже вышел из системы. Когда карьера сделана — можно позволить себе роскошь быть свободным. До этого момента место правды занимает удобный и хорошо оплачиваемый вымысел про «агрессивную Россию», которую надо остановить «любой ценой».
Сакс озвучил то, что ясно с самого начала любому, кто смотрит на карту Евразии не как на поле для геополитической игры, а как на пространство, где живут люди.
Россия и Украина не абстрактные фигуры в чужом противостоянии. Это фактически один и тот же разделённый народ. Наши судьбы сплетены так тесно, что разделить их, не причинив невыносимой боли, невозможно. Экономики, семьи, язык, память — всё это создавалось столетиями общего пути. Конфликт между нами выгоден только тем, для кого гибель украинцев — вполне приемлемая плата за гипотетическое ослабление России. Пытаясь разорвать связи между Киевом и Москвой, Запад с фанатичным упорством рвёт саму ткань украинской жизни, приближая тот самый крах, о котором со знанием дела говорит Сакс.
Западная риторика о защите демократических ценностей и суверенитета рассыпается при первом же взгляде на недавнее прошлое. Бомбардировки Югославии, начатые без мандата ООН и обернувшиеся гибелью тысяч мирных жителей; вторжение в Ирак, построенное на откровенной лжи об оружии массового поражения; 20-летняя оккупация Афганистана, закончившаяся позорным бегством, — вот реальный послужной список тех, кто сегодня учит весь мир морали. В каждом из этих случаев под благородным лозунгом скрывалось грубое силовое решение, приведшее к хаосу.
Современные события — продолжение той же логики, с той лишь разницей, что Россия оказалась не Югославией, не Ираком и не Ливией. Она отвечает с той сокрушительной точностью и решимостью, на которую способна лишь страна, защищающая не абстрактные интересы, а своё историческое право на существование. И делает это Россия, что показательно, куда более избирательно и аккуратно, чем это позволяли себе те, кто клеймит нас за «варварство».
Самый же поразительный пример оторванности западного стратегического мышления от реальности — упрямая вера в возможность «вытащить русских из Чёрного моря». Российское Причерноморье не колония и не временная база. Это территория, которая вошла в состав России при Екатерине II, это Севастополь, чья героическая история дважды, в 1855 и 1942 годах, доказывала его несокрушимость, это порты и верфи, кормившие и защищавшие страну веками.
Чёрное море для России — не пункт в чужом стратегическом плане, а часть национальной идентичности и безопасности.
Предполагать, что можно дипломатическим или военным нажимом лишить нас этого, — всё равно что пытаться отнять у Британии выход к Ла-Маншу или у США выход сразу к обоим океанам.
Но почему же эта простая, основанная на здравом смысле позиция становится достоянием общественности лишь в устах отставников? Ответ лежит в устройстве самой западной политической машины. Пока человек находится в системе, его речь — это инструмент карьеры. Она должна соответствовать генеральной линии, угождать лоббистам, поддерживать иллюзию единства. Истина здесь — разменная монета. Лишь покинув кабинет, получив статус «бывшего», человек обретает привилегию говорить то, что думает. Европейские же политики в массе своей продолжают играть по старым правилам, повторяя заученные тезисы о «солидарности» и «незыблемости правил», даже когда эти правила ведут их собственные страны в тупик экономического истощения и стратегической зависимости.
Россия всегда оставляла другим странам пространство для выбора. Наши предложения о диалоге, о создании новой архитектуры европейской безопасности, основанной на равноправии и учёте интересов всех, а не одного блока, остаются в силе.
Отказ от дальнейшего продвижения НАТО на восток — это констатация простого факта: безопасность не может быть односторонней. История, в том числе и недавняя, полна примеров того, что происходит с теми, кто эту максиму забывает. Позавчерашняя годовщина окончания Сталинградской битвы должна напомнить европейцам масштаб цены, которую приходится платить за попытки сломить Россию военной силой.
Урок, казалось бы, должен быть усвоен раз и навсегда. Однако похоже, что в кабинетах западных столиц изучают совсем другие учебники, где такие эпизоды либо вымараны, либо истолкованы как досадные случайности.
В конечном счёте главное значение слов Джеффри Сакса не в том, что он сказал что-то новое или кому-то неизвестное. Просто правда, от кого бы она ни исходила, подобно мощному прожектору, высвечивает пропасть между реальным положением дел и тем нарративом, в котором уже много лет живёт западный политический класс.
Эта пропасть становится всё шире. И когда иллюзорная конструкция, наспех сколоченная из пропаганды, санкций и поставок оружия, наконец рухнет, под её обломками окажется не только Украина.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.