Будущим капитанам

Знал ли Вениамин Каверин, мог ли он знать, как сложится судьба главной книги его жизни, тогда — когда не будет ни страны, ни идеи, ту книгу приводящих в движение? Верю, что не знал, хотя и перебрасывал невидимый мост в очень далёкое и всё ещё не свершившееся будущее. Не знал в том смысле, что не предвидел крушения Красного проекта. Не мог его предвидеть в годы написания книги. Год 1938-й — начало. Год 1944-й — завершение.

Также по теме

Любимые и незнакомые: прообразы героев популярных детских книг

В детстве этими книгами зачитывались. Их продолжают читать и сейчас — уже своим детям и внукам. Но мало кто знает, что у героев многих...

Ты иди, не сверни и не падай!

Упадёшь — поднимись!

И будет тебе наградой

Цели заветной высь!

Это финальная песня из второй и главной экранизации каверинских «Двух капитанов» — из шестисерийной эпопеи Евгения Карелова. Если что, слова песни он сам написал, тот самый Карелов. Что он для нас ещё снял, что оставил нам в наследство, предательски рано скошенный судьбой? 45 лет... Разве возраст для мастера? Великие ленты оставил: «Нахалёнок» (1961), «Третий тайм» (1962), «Дети Дон Кихота» (1965), «Служили два товарища» (1968). Словно по лестнице в небо человек поднимался. Словно зарубки на том небе для нас делал. А ну как пойдём, да где и собьёмся? Так, чтоб уж наверняка. Чтоб добрались до цели.

Не обошлось и без комедий. Какая серьёзная жизнь без смеха? Это ж курам на смех, ей-ей... Потому и «Семь стариков и одна девушка» (1968), ведь ничто человеческое советскому человеку никогда не было чуждо. А потом — «Два капитана» (1976). А ещё потом — вечность. Будь она неладна...

Я плыву к неизведанным далям,

Вьюга, шторм не страшат меня.

На коне я в бою отчаянном

И на полюсе тоже я!

Хотим мы того или нет, мир наш и был, и есть — из Григорьевых и Ромашовых. И чем чище и сильнее Григорьевы — тем подлее и тщеславнее, тем грязнее, уже до полного омерзения, Ромашовы. И не в том дело, что те Ромашовы сплошь и рядом предают, продают, губят будущее, а в том, что ныне научились они таковое публично обелять, в качестве личных побед превозносить, собственноручно и прижизненно памятники себе ставить, да ещё и Григорьевых — не просто дурнями, а извергами рода человеческого выставлять.

Ложь всё искусней рядится в модное «от политического кутюр», а люди из небесной стали... Что той лжи до людей из небесной стали, когда есть рыночек всерешающий, личные незыблемые границы, доходность на единицу вложенного и личный рай в отрыве от мешающегося под ногами человечества.

Такие в чести «капитаны».

Тем «капитанам» днесь не до Каверина.

В голубой океан улетаю,

Под землёю я уголь рублю,

По дорогам опасным шагаю,

Жизнь отдам я за то, что люблю!

Жизнь — это да, те «капитаны» отдадут. Только вот не свою — чужую. По сходной цене. И смотришь на экран, слушаешь духоподъёмную увертюру Евгения Птичкина (мастер из первых, с Пахмутовой по классу композиции вместе учился, «Ромашки спрятались» — это вот он), пропускаешь через себя все шесть серий, выворачиваешься наизнанку, когда Ромашов раненого и беспомощного Саню Григорьева в лесу практически под носом у фрицев бросает, и думаешь себе: «А как мы дошли до жизни такой сегодняшней бодрой да весёлой походкой?..» И не находишь ответа...

А ещё потом, на финальных титрах, тот самый текст песни, что разбросал я выше, детский голос, почти голосок, пропевает. И озноб по коже. И нет покоя горячей крови. Да только так ли она горяча...

«А может, домой пойдём?»

«Что ты! Там негров угнетают! А ты — домой!»

Такие были-росли в Стране Советской дети Дон Кихота. Такие в ней крепли, мужали и побеждали всех врагов и все напасти — Сани Григорьевы. А рядом с ними, в тени, в пыли дорожной, гнездились себе Ромашовы. Пережидали. Пересиживали. Переодевались. Переобувались.

Вот и кончилась Страна Советов. Да только книга каверинская осталась. Луч маяка — если кто в море рискнул выйти.

Бороться и искать. Найти и не сдаваться.

Что же ещё вам рассказать? Вроде как всё и сказано. Девиз книги — есть. Герои главные — есть. С кого жизнь делать — есть. С кого не стоит ни при каких обстоятельствах — есть. Одного только нет. А чего одного — то решайте сами. Может, оно своё у каждого. А может, и общественное. Хотя какое там общественное?.. Чушь это всё и дурь несусветная.

«Наивный ты человек. Наивный ты человек... Тебе никто не поверит. Чтобы судить — нужны свидетели. А нас было двое!»

«Тогда я буду судить тебя сам!»

Перечитайте. Прочитайте, коли не читали. Фильм посмотрите. Освежает почище ветров с того самого Севера, о пути к которому и о людях на том пути — книга Вениамина Каверина. С живых людей, если что, писанная. Да только это совсем другая история.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.