Батники, кримплен, Красный Диор: как звёзды советского кино влияли на моду

Электрическое платье

В условиях тотального дефицита советской эпохи женщин спасали навык шитья и, конечно, фантазия. Вооружившись швейными машинками, они могли создать уникальный наряд к Новому году из того, что было под рукой: тонкой шерсти, хлопка, кримплена.

«Я шила себе то, что видела на актрисах, — вспоминает Лилия Рах. — Мама покупала много разных тканей, а я бесконечно что-то создавала. В 15 лет бегала в ателье, где все меня понимали. Помню то сиреневое платье из «Иронии судьбы»: сшила его один в один из кримплена».

Добыть кримплен в 1970-е было непросто, но это стоило всех усилий: практичный синтетический материал ворвался в жизнь модниц ярким пламенем, его расцветки и узоры затмили былое однообразие. Он не мялся, не пропускал пот и не снашивался. Правда, был электростатичен, так что получались в буквальном смысле платья с искрой.

Интересная история у праздничного наряда Нади Шевелёвой, которое она, учительница русского языка, «забыла надеть». То самое креповое платье горчичного цвета уже появлялось в другом фильме, детективе «Опасный поворот» — его носила актриса Антонина Шуранова, сыгравшая роль мисс Олуэн Пиил. Над картиной, вышедшей за три года до «Иронии судьбы», работала художница по костюмам Ольга Кручинина — и она же подбирала костюмы для Барбары Брыльской.

• Знаменитое горчичное платье Нади Шевелёвой, главной героини кинофильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»
• РИА Новости
• © Максим Блинов

Платье Кручинина укоротила, добавила пояс с пряжкой, а пуговицы заменили на обтянутые той же тканью трёхкопеечные монеты. Причём из «Опасного поворота» Барбаре досталось не только платье, но и укороченные бусы (чёрно-золотые стеклянные брусочки, скорее всего, чешской фирмы Jablonex). Интересно, что в детективе снимался Юрий Яковлев, позже ставший Ипполитом, а на роль Нади в том числе пробовалась Антонина Шуранова.

Сама актриса, кстати, образ своей героини совсем не оценила. «Ужас, кошмар… Когда мне сделали это платье, я просто плакала. Это было так немодно, так ужасно, ну не как в Польше. Платье я надела, и я сыграла. А душа плакала», — вспоминала Брыльска в одной из телевизионных передач.

Тем не менее стиль Нади после выхода картины стал настоящим хитом. «Когда я поступила в институт, мама тут же мне сшила шапку из чернобурки, как у Барбары Брыльской, а потом купила кожаное пальто, — рассказывает Лилия Рах. — Я надевала сапоги-трубы тёмно-бордового цвета, рыже-бордовое кожаное пальто и шапку. Модная ходила невероятно! На самом деле я бы даже сейчас всё это надела: очень крутой образ!»

Dior и «Красный Диор»

Ультрамодная Верочка в «Служебном романе» всем советским женщинам дала урок: мало того что «колоссальное значение» в те времена «приобрели брови», так ещё и про «комбинаторность надо было помнить» — проще говоря, сочетаемость вещей. И вот так в СССР начали мечтать о батниках (от английского button-down — «на пуговицах»). Эти яркие рубашки отлично вписались в атмосферу эпохи диско.

Лилия Рах была в числе счастливых обладательниц этой модной вещицы. «В «Служебном романе» Верочка в батнике и юбке с такими крылышками, — рассказывает собеседница RT. — Мама мне батник купила чёрный, как сейчас помню, в розовую розочку, а я потом из тёмно-фиолетовой, цвета «баклажан», ткани сшила себе ещё один и ходила в школу. Правда, меня выгнали из класса, потому что я не в форме была».

• Девушки празднуют Новый год на Красной площади в конце 1980-х годов
• Gettyimages.ru
• © David Turnley /Corbis / VCG

Преображение «мымры» в «Служебном романе» — это не просто пример того, как из советской женщины-трудоголика получается яркая модница. Это манифест Красного Диора — Вячеслава Зайцева. Он бился за яркие краски вопреки советской действительности: начал со своей коллекции цветных телогреек и ярких валенок для доярок и колхозниц в 1963 году, а в 1977-м именно он создал образ для финального выхода героини Алисы Фрейндлих. Кстати, дерзкие наряды Зиночки из картины «Иван Васильевич меняет профессию» тоже творения Зайцева. Красное платье-рубашка (отложной воротник, длина мини, прямой крой) — в нём Наталья Селезнёва исполнила «Звенит январская вьюга». Песня стала новогодним хитом, как, впрочем, и платье.

Ещё одна песня, без которой не обходится зимний праздник, — «Пять минут» из «Карнавальной ночи». Людмила Гурченко в интервью вспоминала, что в одной из сцен она снялась в своей одежде: «Если тогда в моде была одна пышная юбка, то я носила три. Каблуки, сумочка — и так 28 км до института из общежития в Мамонтовке. Пока доберёшься, уже умираешь».

Про тот самый роскошный наряд из муара в диоровском фасоне new look, в котором актриса спела «Песенку о хорошем настроении», она рассказывала так: «Исполнилась моя хрустальная мечта детства — чёрное платье с белой муфточкой». После выхода картины, по её словам, «многие женились на Людмилах»: «Все стали носить мои причёски, все стали давиться в талии. Иногда я иду и думаю: «Ой, это я или нет?»

• Кадр из фильма «Карнавальная ночь» (1956)
• РИА Новости

Джинсовая лихорадка

Во второй половине 1980-х, в годы перестройки, в игру вступают яркость и неординарность, в гардеробах появляются джинсы и лосины. И если первые стали синонимом свободы и заокеанской жизни, то вторые — это привет от спортивной Джейн Фонды, чьи уроки аэробики перевернули мир советских женщин.

«Мы гонялись за джинсовками, — говорит Лилия Рах. — Покупали польскую джинсу, «варёнки» — это было очень модно. Потом появился Levi's. Я носила югославские джинсы Wildcat — с кошачьей лапой на кармане. Она была красно-белая с чёрным».

• Новогодний молодёжный бал во Дворце съездов в Кремле, 1976 год
• РИА Новости
• © Борис Кавашкин

В лихие 1990-е успешные люди всеми возможными способами демонстрировали роскошь: наряжались в одежды из дорогих тканей и носили украшения «бахча», когда вся площадь кольца или серёжек усыпана крупными камнями, как арбузами или дынями на грядке. Образ завершал дефицитный парфюм. Именно тогда, по мнению Лилии Рах, в россиянах начала проявляться страсть к брендам.

Если в 1990-е журналы Burda Moden и Otto были основными путеводителями для стильных женщин, то теперь эти издания скорее предмет коллекционирования. А вот некоторые модные тренды родом из 1990-х и 2000-х пока живы. «Сейчас некоторые слишком увлечены брендоманией: обувь Loro Piana, брюки Brunello Cucinelli или джинсы Prada с сумкой Dior, — говорит стилист. — Гонка за логотипами для меня — высшая степень безвкусицы, ты выкидываешь деньги на ветер. Люди, у которых был вкус, всегда одевались модно, даже в вещи из простых тканей. Сейчас у каждого полная свобода в решениях».

Однако страсть к лейблам постепенно уходит, отмечает эксперт: «Мы потеряли себя в гонке за зарубежными трендами, но сейчас в воздухе буквально витает наше желание найти индивидуальный стиль. Чтобы мы использовали моду, а не она нас. Поэтому хочется пожелать всем: будьте собой, не нужно подражать. Не позволяйте манипулировать собой через маркетинг, не только когда выбираете новогодний образ, но и всегда».