«Легче нам уже точно не будет»: Прокофьева — о возвращении в сборную, работе играющим тренером и прямолинейности мужчин

— Учитывая ваш стаж в водном поло и количество самых разнообразных титулов, я, признаться, не сильно ожидала, что вы захотите в 35 лет вернуться в национальную сборную.

— Ну, выиграла я, положим, не всё, что хотелось, да и заканчивать со спортом не собиралась. Просто в сборной в определённый момент сделали упор на молодёжь.

— Обиды в связи с этим у вас не было?

— Я сама попросила дать мне небольшую передышку после Игр в Токио. Было не до конца понятно, как будет развиваться ситуация, к тому же я чувствовала, что Олимпиада забрала очень много сил и эмоций. Но тогда же я сказала: если в какой‑то момент возникнет необходимость помочь сборной, на меня всегда можно будет рассчитывать. Сергей Иванович (Маркоч — RT) уже тогда был главным тренером команды, мы с ним быстро нашли в этом вопросе общий язык. Спустя какое‑то время снова встретились, причём это было ещё до того, как нас допустили к участию в международных турнирах; я ещё раз подтвердила, что готова помогать команде — с патриотизмом в этом плане у меня всё в порядке. Тем более что играть за сборную всегда считалось в нашем виде спорта привилегией, поводом для гордости.

— Сборная, из которой вы уходили, и сборная, в которую вернулись, — это две разные команды?

— Конечно. Сейчас в команде очень много молодых девочек со своим менталитетом.

— Долго пришлось адаптироваться?

— Не сказала бы. Для меня всегда оставалось в приоритете — да и сейчас тоже — чтобы команда играла. Неважно, с каким соперником мы встречаемся и какой тренерский штаб нами руководит.

— Это понятно, но всё равно мне кажется, что комфортнее играть, когда тебя окружают люди одного с тобой возраста, одного менталитета, взглядов, тренировочного воспитания.

— Вы правильно сказали по поводу менталитета — это факт. Но это не настолько сложная ситуация, чтобы о ней говорить. Поскольку в команде, за которую я выступаю («КИНЕФ‑Сургутнефтегаз»), достаточно много молодых игроков, да и во многих других произошла смена поколений, возраст тех, с кем приходится играть, плюс‑минус одинаковый. Если говорить о сборной, у нас достаточно тёплые отношения, атмосфера очень хорошая. Да и потом, какая разница, какого возраста человек, если в воде мы становимся на одну линию и идём за одной целью?

— В клубе вы с некоторых пор совмещаете статус спортсмена и играющего тренера. Это что‑то меняет в восприятии игрового процесса?

— Ты немножко по‑другому начинаешь смотреть на определённые вещи, скажем так. Как игрок ты по‑прежнему делаешь своё дело, отвечаешь за себя, за свой рабочий процесс. Но уже не всегда можешь позволить себе покапризничать. Когда находишься в статусе тренера, это несколько иная ответственность — не только за себя, но и за результат всей команды. На сам процесс игры тоже начинаешь немножко по‑другому смотреть. В целом это обалденный опыт, за который я могу сказать руководству клуба только большое спасибо.

— Что‑то конкретное в ваши тренерские клубные обязанности входит?

— В Киришах я даю тренировки, отвечаю за процесс, который происходит в воде. В плане технической подготовки у меня наработан определённый набор упражнений по взаимодействию, который касается паса, ворот, работы ног, определённой тактики и так далее. Всё это предварительно обговаривается с главным тренером; соответственно, в зависимости от текущих задач мы вносим в работу те или иные коррективы.

Также по теме

«Начинаем с нуля»: Маркоч — о возвращении сборной, призыве ветеранов команды и Кубке мира по водному поло

Выступление во втором дивизионе Кубка мира по водному поло — первый шаг на пути к возвращению на Олимпийские игры, отметил главный...

— Футбольные вратари нередко говорят, что взгляд на игру из ворот иногда диаметрально отличается от взгляда с бровки. Наверняка и в вашем виде спорта есть разница — находиться в воде или стоять на бортике.

— Как раз в работе с командой это различие очень помогает. Когда находишься в воде, ты не за всем можешь уследить, но знаешь, что на борту всегда есть ещё два человека — главный тренер и ассистент. Я корректирую процесс из воды, они — с бортика. На мой взгляд, у нас получается достаточно неплохо. Главное в любом деле, как мне кажется, заключается в том, чтобы с людьми, с которыми ты работаешь в одной связке, было понимание и гармония.

— В биатлоне, как и в лыжных гонках, на уровне сборных команд фактически нет тренеров‑женщин, и, наверное, это несложно объяснить: не всякая женщина готова проводить вне семьи по 6–8 месяцев в году. В водном поло тренер‑женщина — более частое явление, но не сказать чтобы распространённое. Вы могли бы представить себя в дальнейшем главным тренером команды?

— Ну почему нет? Мне тренерская работа нравится, я никогда этого не скрывала. Когда спрашивали, как я вижу свою жизнь после окончания активной карьеры, всегда говорила, что хочу попробовать себя в тренерской деятельности и вовсе не потому, что ничего другого не умею. Это реально меня увлекает.

— А если бы вам предложили стать главным тренером мужской команды?

— Слушайте, ну как я могу согласиться, если у меня не было подобного опыта?

— Это большая разница в плане игрового процесса, тактики, игровых схем, понимания игры?

— Если опустить какие‑то моменты физической подготовки, в которой, конечно же, мужчины сильнее нас, то я бы сказала, что принципиальной разницы нет. Многое зависит от того, какой именно специалист стоит во главе команды, как он видит игру, чего хочет от игроков, какие даёт установки. Но менталитет у нас действительно очень разный.

— Помню, в ходе какого‑то чемпионата я сидела на бортике, наблюдая за игрой, и меня поразило, насколько женское водное поло более изобретательно, нежели мужское.

— Мужчины более прямолинейно подходят к вопросу — это факт. Поэтому я и сказала, что в плане головы мы очень разные. Иногда в зеркальном отображении. Это касается и позитивных сторон, и негативных.

— Бывает, что, вспоминая какие‑то прошлые турниры, свои действия, действия команды, вы думаете, что со своим нынешним опытом действовали бы в каких‑то ситуациях совершенно иначе?

— Я бы не сказала, что располагаю каким‑то обалденным опытом в плане тренерской деятельности — мне в этом плане ещё учиться и учиться. Когда выходишь из воды и встаёшь на борт, это уже совершенно другая история, которая действительно начинается с нуля.

Возможно, какие‑то определённые вещи я начну делать со временем несколько иначе, но сейчас это из разряда размышлений на диване: а вот здесь можно было бы сделать так, а не вот так… Когда команда выигрывает, все правы, и принято считать, что всё было сделано верно. Ну а если в какой‑то момент мы вели тренировочный процесс определённым образом, но не смогли добиться желаемого эффекта, это тоже опыт.

— На протяжении многих лет, вплоть до отстранения от международных выступлений в 2022‑м, российское женское водное поло, в отличие от мужского, постоянно находилось в топе. Сейчас команде пришлось заново нарабатывать себе рейтинг, играя во втором дивизионе, где вам, положа руку на сердце, вообще не место. Что это за ощущение?

— Мы всё это, в принципе, понимаем, но находимся в тех обстоятельствах, в которых находимся. Не сказать, что последние четыре года мы были прямо очень жёстко изолированы: на клубном уровне выезжали, играли с другими европейскими командами; соответственно, мы имели возможность видеть соперников, сравнивать себя с ними. Но опять же, национальная сборная — это несколько иной уровень и подход к тренировкам. Когда ты постоянно находишься в обойме, летаешь на какие‑то турниры, играешь с лучшими игроками своих стран и борешься против лучших, это превращается в некий навык. Именно такой опыт у нас на сегодняшний день отсутствует.

— Хотите сказать, что навык борьбы с лучшими быстро уходит?

— Не в этом дело. Просто у меня и у кого‑то ещё он есть, а у большинства молодых девочек его нет. Предполагаю, что одна из причин моего приглашения в сборную заключалась как раз в том, чтобы помочь коллективу максимально быстро адаптироваться в плане психологии. Девчонок с очень большим потенциалом у нас в команде достаточно, и, думаю, из них вырастут реально классные игроки, но сейчас они не имеют никакого опыта на международной арене. А это не Кубок России и даже не чемпионат, а совершенно другой уровень. Туда люди приезжают разрывать соперника, выгрызать своё, как, собственно, и мы всегда делали. Что‑то удавалось, что‑то нет, но бились мы всегда до конца. Такому тоже приходится учиться.

Возвращаясь к вашему вопросу по поводу второго дивизиона, я немножко недоговорила. Мне кажется, если отвлечься от чисто эмоциональной составляющей — приятно это или неприятно, — для нас это гораздо полезнее, чем сразу попасть под месиво, в компанию сильнейших команд на чемпионате континента или мира. Мы бы, думаю, справились и там, но это было бы в некотором роде шоковое состояние. Благодаря отборочному турниру на Мальте простор для адаптации оказался у нас чуть‑чуть больше. Хотя легче нам уже точно не будет.

Также по теме

«Настал долгожданный момент»: российские ватерполистки в драматичном финале выиграли второй дивизион Кубка мира

Для россиянок Кубок мира по водному поло прошёл триумфально. Наша сборная выступала во втором по силе дивизионе и впервые с 2022 года...

— Вы помните свой первый чемпионат мира в 2009‑м?

— Конечно. Но до него ещё были Олимпийские игры в Пекине в 2008‑м. Мне в том году исполнилось 17 лет, я понимала, что попала в очень хорошую, сильную команду, и на самом деле старшие девочки очень хорошо меня приняли. Естественно, не без определённых проверок.

— Что значит «не без проверок»?

— Девочку для битья тот состав просто не принял бы. Приходилось доказывать, что ты вообще чего‑то стоишь, причём не только в воде.

— То есть дедовщина со стороны старших всё же присутствовала?

— Дело не в дедовщине, я бы вообще так это не назвала. Призывать в сборную меня начали с 16 лет, а это, согласитесь, довольно‑таки юный возраст. До сих пор иногда смеюсь: когда ты играешь за молодёжку, то сталкиваешься со сверстницами — такими же девчонками, как ты сама. Но когда приходишь в национальную команду, молодёжка кажется детским садом, потому что начинаешь играть против взрослых, агрессивных тёток, ни одну из которых вообще не заботит, сколько тебе лет. Начинается игра, и тебя в любой момент могут просто замесить. Никто не скажет: «Тебе 16, деточка? Отплыви‑ка в сторонку, пока мы здесь разбираемся…» Это тоже своего рода проверка, причём со стороны своей же команды. Сразу становится понятно, готов ты к таким испытаниям или нет.

— Страшно чувствовать, что сейчас тебя начнут месить?

— Очень страшно, особенно вначале. Но я довольно быстро поняла, что здесь два варианта: либо ты ломаешься, признаёшь, что не готова играть на подобном уровне, тогда нужно просто отойти в сторону, продолжать тренироваться и рассчитывать на то, что спустя какое‑то время тебя, возможно, снова позовут в команду. Либо начинаешь показывать зубы. Прёшь против всех остальных, как бы это ни было страшно и сложно. Потому что в противном случае тебе действительно здесь не место.

— Я, признаться, упустила момент, когда к числу сильных соперников стали причислять женскую сборную Китая. На Играх‑2024 они ведь даже не сумели пройти групповой этап.

— Там много чего уже успел исправить новый главный тренер команды Мигель Ока, который прежде работал со сборной Испании и выиграл с ней Олимпиаду в Париже. Да и до этого испанки на всех значимых соревнованиях всегда были в призёрах. Ну а сейчас Ока просто перевёз свою систему подготовки в Китай.

— Практика показывает, что если в Китае начинают развивать тот или иной вид спорта, страна довольно быстро выходит на высокий уровень. Но это обычно касалось личных дисциплин, где решающую роль в достижении результата имеет индивидуальное мастерство. Насколько китаянки хороши в командной игре?

— Игра — это всё‑таки игра, в ней далеко не всегда всё идёт по плану. Тренер может дать многократно проверенную установку, но это не означает, что она будет реализовываться исправно, хорошо и грамотно.

Бывает так, что мяч может полететь не в ту сторону. Может случиться и так, что человек сразу захочет пробить вместо того, чтобы отдавать пас по отработанной схеме. Предугадать подобные вещи в азарте поединка невозможно. Соответственно, ты всё время должен быть готов к тому, что игра может пойти не так, как задумывалась. И как раз китайцам такие вещи вполне способны создавать определённый психологический затык. Игровой менталитет у них совершенно другой.

— Интересно, что в той же гимнастике или прыжках в воду китайцы великолепны, когда всё идёт по плану. Но если вдруг что‑то этот план нарушает, они зачастую способны посыпаться. Словно какая‑то внутренняя истерика начинается.

— Поэтому я и сказала про иной игровой менталитет. Китайцы — потрясающие исполнители, но в игре у них всё должно быть так же чётко, как и на тренировках. Если что‑то вдруг начинает идти не так, как задумывалось, это даже способно надломить команду.

— Самым сложным для нас соперником на Мальте оказалась сборная Поднебесной?

— Ну, если исходить из того, что самый сильный соперник — тот, с кем играешь в финале, то да.