«Здесь мало кто считает, что поступил правильно»: RT побывал в самой большой колонии для пожизненно осуждённых

Две тысячи преступников в России приговорены к пожизненному заключению и отбывают наказание в тюрьмах. Двести из них уже отсидели более 25 лет и по закону получили право просить об условно-досрочном освобождении. Более трети от этого числа — 80 человек — содержатся в самой большой и самой охраняемой колонии в стране — «Чёрном дельфине». Как живут эти люди и почему не теряют надежды выйти на свободу — в материале RT.

В ИК-6 УФСИН по Оренбургской области для пожизненно заключённых, более известной в народе как «Чёрный дельфин», нет свободных камер. «Дельфин» рассчитан на 740 человек, и лимит этот исчерпан — мест для новых преступников в колонии нет. 

80 узников «Дельфина» уже отсидели по 25 лет и по закону получили право просить об условно-досрочном освобождении. 11 заключённых этим правом воспользовались. Однако за ворота «Дельфина», как и всех остальных колоний для людей, приговорённых к пожизненному заключению в России, на свободу пока никто не вышел.

«Мы никаких поручительств за тех, кто просился выйти по УДО, не давали, — рассказывает заместитель начальника колонии Юрий Коробов. — Не поддерживали, потому что эти заключённые характеризовались плохо. Но даже тех, кто ведёт себя идеально, выпускать страшно. Тут преступник может действительно всё осознавать, раскаиваться, сожалеть, даже стать глубоко верующими. Но на свободе часто всё начинается с затяжкой сигареты, с глотком пива, и когда после освобождения человек попадет в ту среду, откуда он вышел, то совершает рецидив. Понятно, что судьи не хотят брать на себя такой риск и выпускать этих преступников на волю».

Из 740 заключённых колонии около 300 человек были приговорены к высшей мере наказания, но помилованы в связи с введением моратория на смертную казнь.

Здесь отбывают наказание людоеды, насильники, педофилы, организаторы преступных группировок, террористы. При этом все осуждённые, отбывающие наказание в «Дельфине», по их словам, живут, по сути, ради призрачного шанса рано или поздно оказаться на свободе и ждут первого в России прецедента.

45-летний Игорь Фадеев, зарезавший пятерых человек с целью наживы, в колонии уже 25 лет. Сейчас он готовит документы, чтобы подать ходатайство об УДО.

  • Заключённый Игорь Фадеев
  • © Даниил Ломакин / RT

«Я не встречал ни одного человека тут, который не раскаивался бы в содеянном и не хотел бы вновь обрести свободу, — говорит Фадеев. — За 15 лет я прошёл через несколько тюрем и ни разу ни от кого из сокамерников не слышал, что он, оказавшись на свободе, стал бы убивать снова. Да, кто-то говорит, что выбрал бы расстрел вместо того, чтобы всю жизнь провести за решёткой. Но поверьте, это только слова. Иначе что им мешает покончить с собой? Сам я, конечно, очень сожалею о том, что лишил людей жизни, хоть это и были бандиты, такие же, как и я. За годы, проведённые здесь, пересмотрел все жизненные критерии и стал совсем другим человеком. Господь даёт силы меняться. Администрация колонии, с которой мы регулярно встречаемся, в этом помогает».

Основная масса обитателей «Дельфина» — преступники, совершившие преступления в 1990-х. Например, отбывающий здесь наказание Игорь Тищенко приговорён к пожизненному сроку за убийство четырёх человек в ходе криминальных разборок.

В 1996 году в Иркутске на встрече с криминальными авторитетами он в ходе конфликта расстрелял оппонентов по указке отца, а затем бросил в них гранату. От взрыва пострадали и работники кафе, в котором произошёл инцидент.

Сейчас мужчине 44 года — почти половину жизни он провёл в тюрьме. Его отец, 73-летний Станислав Тищенко, который вскоре после расправы в кафе уже собственноручно застрелил угрожавшего ему представителя криминального мира, сидит здесь же, в «Дельфине». Несколько лет назад отца и сына поселили в одну камеру, чтобы младший Тищенко мог ухаживать за больным отцом.

  • Заключённый Игорь Тищенко
  • © Даниил Ломакин / RT

«Если бы я отца так сильно не любил, может, и не пошёл бы на преступление. Но у меня на глазах его начали убивать. Что я мог поделать, — говорит Игорь Тищенко. — Поступил бы я точно так же сейчас? Наверное, нет. Лучше умереть, чем в жертву кого-то приносить. Лучше бы вместе с отцом там погибнуть».

Также по теме
Детство за колючей проволокой: фонд «Дорога Жизни» посетил дом малютки в челябинской колонии
Специалисты фонда «Дорога Жизни» и ДГКБ №9 им. Сперанского посетили крупнейший в России дом малютки при исправительной колонии. Врачи...

По его словам, он ждёт, когда подойдёт время подачи ходатайства об УДО.

«Недавно с отцом подали на имя президента прошение о помиловании. Надежда, что общество даст возможность выйти на свободу, есть. Меня там ждут: мама, сестра, племянники. Молятся за нас. Мать говорит, что только нами и живёт, и мне очень хочется в старости её поддержать», — вздыхает Тищенко.

Есть среди обитателей «Дельфина» и те, кто убивал не только случайных и посторонних людей, но и своих родственников. Дмитрий Бантюков, которому сейчас 44 года, с особой жестокостью расправился с отцом, матерью и братом из корыстных побуждений.

Так о нём написано на табличке, висящей на двери его камеры.

Описание злодеяний каждого заключённого нужно для надзирателей — чтобы не забывали, кого охраняют и с кем имеют дело.

«В следующем году смогу подавать на УДО, — говорит Бантюков. — Пока прецедентов нет, но, может, что-то изменится. Хотя бы с испытательным сроком освободиться. Думаю, что смог бы адаптироваться к жизни на свободе. На работу устроиться точно смогу, с остальным люди помогут».

По словам Бантюкова, большинство заключённых искренне раскаиваются в совершённых преступлениях. «Я лично о том, что сделал, сильно сожалею, — говорит он. — Столько лет потеряно уже, здоровье уходит. Думаю, здесь мало людей, кто считает, что поступил правильно».

  • Заключённый Дмитрий Бантюков
  • © Даниил Ломакин / RT

Насиженное место 

Колония расположена в небольшом городе Соль-Илецк, в 70 километрах от Оренбурга. В городе живёт 29 тыс. человек. Летом, когда на соляные озера приезжают отдыхающие, людей становится вдвое больше.

Тюрьма в этом месте существует с 1756 года. Тогда в крепость Илецкая Защита отправляли ссыльных каторжан, которые работали на соляных копях. Сам Соль-Илецк вырос вокруг крепости. Впоследствии Илецкая Защита превращалась то в пересыльную тюрьму, то в каторгу. В советские годы здесь располагалась колония для больных туберкулезом преступников. 

Административный корпус колонии — самое красивое здание в Соль-Илецке. «Рядом вечно фотографируются новобрачные, — с улыбкой рассказывают сотрудники ФСИН. — Хотя, казалось бы, не очень подходящее место для того, чтобы сделать торжественные снимки».

  • Фонтан, после появления которого колония и получила неофициальное название, сделал один из осужденных на ПЛС. Эскизов было два: дельфин и медведь. Администрация колонии остановилась на первом, более подходящем для оформления искусственного источника варианте
  • © Даниил Ломакин / RT

Во всех зданиях «Дельфина» много света, чистота, выкрашенные в светло-бежевый цвет стены — всё это в целом избавляет от угнетающих ощущений, которых ждёшь от такого места. Правда, когда подходишь к камере, заглядываешь в глазок и видишь, как убивший и изнасиловавший нескольких девушек мужчина расхаживает, как чумной зверь, по клетке, становится не по себе.

Правила выживания

В «Чёрном дельфине» не действуют никакие тюремные понятия. Все заключённые равны — нет ни воров в законе, ни так называемых смотрящих.

Жизнь заключённых подчинена строгому распорядку дня и правилам поведения. Например, лежать на койках в течение дня заключённым запрещено — это должно дисциплинировать преступников. Сидеть можно только на стуле или скамейке. «Да у большинства и времени нет разлёживаться — распорядок дня у заключённых довольно плотный», — поясняет Коробов.

Также по теме
По пальцам пересчитают: в московской «Бутырке» ввели новую систему учёта заключённых
В московском СИЗО №2, известном как «Бутырка», появилась новая система идентификации заключённых «Папилон». В основе её работы —...

Подъём в шесть утра, дальше — зарядка. «Так положено для улучшения медицинских показателей осуждённых, — говорит замначальника колонии. — Да и серьёзных силовых упражнений нет, так, чтобы пробудиться просто».

Заключённые ни на что не жалуются. По крайней мере, журналистам. Может, боятся санкций надзирателей. Но всё же кажется, что о хороших условиях содержания они говорят вполне искренне.

«Охрана нормально относится к нам, в пределах закона. Тюрьма сегодня и в нулевых, когда я тут оказался, — небо и земля», — говорит Тищенко.

«Если сравнивать с тем, как было в 2000-х, в тюрьме стало значительно лучше, — согласен с ним Бантюков. — Работать можно стало, быт улучшился. Появилась возможность позвонить по телефону родственникам».

Без шансов на побег

Идём вместе с подполковником по корпусам, где содержатся осуждённые. Везде одна и та же сцена: на входе старший смены докладывает, сколько заключённых находится в блоке и сколько из них склонны к побегу. В этот момент становится немного страшно заходить внутрь. И небезосновательно: в среднем на каждого заключённого приходится по семь отнятых человеческих жизней, а в общей сложности жертвами заключённых «Дельфина» стали около четырёх тысяч человек.

Сложно поверить, что такие жуткие преступники не предпринимают попыток к побегу, но, по словам сотрудников колонии, это так. С другой стороны, их охраняют столь бдительно, что шансы сбежать равны нулю.

Например, камеры построены по принципу «клетка в клетке» — решётки отделяют заключённых от стены с окном и «прихожей». В каждой камере установлено видеонаблюдение. По территории колонии осуждённых водят с повязкой на глазах, чтобы они не могли запомнить расположение зданий и конфигурацию помещений. 

«Правда, сейчас уже не так жёстко обращаются с зэками. Например, не всегда водят их в позе «ласточки», — говорит один из сотрудников колонии. — Да и кинолог с собакой не всегда сопровождает конвой — только если сидельца нужно вести далеко».

Не дерутся, но обзываются

По словам тюремщиков, ни о каких конфликтах с сотрудниками колонии и речи быть не может. «Конечно, внутренняя агрессия может быть у заключённых. Любому гражданскому сделай замечание: шапку не так одел, кровать плохо заправил — он тоже может злиться», — говорит замначальника колонии Коробов.

Стычки между заключёнными случаются, но до драк дело, как правило, не доходит. Впрочем, и за словесные перепалки преступников сразу отправляют в штрафной изолятор. 

«Такого, чтобы подрались, не помню, — отмечает Коробов. — Редко находим запрещённые предметы. Недавно у одного лезвие обнаружили, которое он унёс из швейного цеха. Зачем оно ему — непонятно».

Также, по словам Коробова, администрация колонии следит за тем, чтобы в одной камере сидели психологически совместимые заключённые. 

«Конечно, психологически непросто сталкиваться на службе с людьми, у которых руки по локоть в крови, — рассказывают сотрудники администрации «Дельфина». — Но помогает рабочая атмосфера. Тем более что надзиратели с осуждёнными и не общаются — это строго запрещено, чтобы те не имели возможности втереться в доверие, расположить к себе».

Попытки суицида — редкость

Самоубийства среди преступников, которые обречены до конца своих дней находиться в камере, случаются крайне редко. Последний суицид в «Дельфине» был зафиксирован четыре года назад.

«Парень пробыл здесь всего несколько недель, — вспоминает Коробов. — Сразу было понятно, что у него есть склонность. С ним работали психологи, убеждали его. Но он всё равно покончил с собой. Спасти не успели, хотя видели всё на камере. Быстро открыть камеру в такой ситуации сотрудники не могут. Во-первых, нужно присутствие трёх человек. Во-вторых, необходимо просчитать риски — ведь это может быть провокацией, которая приведёт к захвату заложников. Но в той ситуации торопиться смысла не было, поскольку у заключённого оказался сломан шейный позвонок. С тех пор попыток суицида и не припомню».

  • Рядом с дверями камер в стену вмонтированы металлические трубы с отверстиями сверху. В случае попытки побега надзиратели по инструкции обязаны бросить туда ключи от камер, чтобы беглецы не смогли завладеть ими и выпустить других заключённых
  • © Даниил Ломакин / RT

Работа за решёткой

Большинство заключённых работают в швейном цехе: делают обувь и одежду. За работу они получают минимальную установленную законом зарплату. На эти деньги они закрывают долги по искам, могут покупать еду или помогать родственникам. Кроме того, работа помогает заключённым хоть ненадолго забыть о том, что они находятся в неволе.

«Работа помогает: не просто существуешь, а трудишься и видишь, как из твоих рук выходит что-то доброе, — рассказывает осуждённый за убийства Игорь Тищенко. — Тут ведь главное — оставаться людьми, не озлобиться. В зверя-то превратиться легко».

Сразу за территорией колонии — магазин, в котором продаются поделки заключённых. Ассортимент огромный — от обуви, шахмат и картин до чучел птиц, зайцев и медведей. Несколько лет назад «Чёрный дельфин» вложил в открытие торговой точки 800 тыс. руб. Строили помещение сами преступники. Магазин приносит в бюджет колонии выручку в размере 5—6 млн руб. в год. 

Читают, молятся и ходят на свидания

В «Чёрном дельфине» есть неплохая библиотека с русской и зарубежной классикой, религиозной литературой. По словам надзирателей, заключённые действительно много читают.

«Читаю в основном духовную литературу, а недавно Генриха Сенкевича и Стефана Цвейга прочёл», — рассказывает Бантюков.

После прочтения религиозных книг большинство заключённых приходят к Богу. В колонии есть и своя молельная комната. Один из преступников расписал иконами стены. Усилиями зэков там появился деревянный алтарь.

«Две иконы даже 3D-краской нарисованы», — с восхищением рассказывают сотрудники колонии. «Дельфин» посещает священник, но не так часто, как хотелось бы некоторым заключённым. 

«Больше всего в тюрьме мне не хватает встреч со священником — удаётся его увидеть лишь раз в несколько месяцев», — жалуется убийца Тищенко.

Каждый день в камерах ненадолго включают радио, а в определённые часы заключённые могут посмотреть телевизор. Преступникам показывают новости, передачи, фильмы — всё, кроме эротики и боевиков.

  • На прогулку зэков, если к ним нет нареканий, выводят ежедневно на полтора часа. Примечательно, что почти никто из сидельцев не курит. В помещениях курить запрещено законом, а довольствоваться парой сигарет во время прогулки — легче бросить совсем, что и сделали большинство преступников
  • © Даниил Ломакин / RT

Ежедневно преступников выводят на полуторачасовую прогулку. В случае примерного поведения заключённым положены свидания. Первые десять лет — короткие, по несколько часов, а после — по два трёхдневных в течение года. Отметим, что длительные свидания для приговорённых к ПЛС в России разрешили недавно — в 2016-м. К этому моменту в «Чёрном дельфине» построили специальный корпус. Возводили здание, которое выглядит, как вполне обычная гостиница, разве что с решётками на окнах, сами заключённые.

Впрочем, родственники навещают далеко не всех — от некоторых преступников родные просто отказались.

Такая мера наказания, как пожизненное лишение свободы, была введена в УК РФ в 1992 году. До этого за особо тяжкие преступления приговаривали к смертной казни. В 1996 году Россия вступила в Совет Европы и была обязана принять конвенцию «Об отмене смертной казни». В мае 1996 года был подписан указ о введении моратория на смертную казнь — высшую меру наказания стали заменять пожизненным лишением свободы.

Последним казнённым в России оказался Сергей Головкин по прозвищу Фишер, убивший 11 подростков.

Вступайте в нашу группу в VK, чтобы быть в курсе событий в России и мире
Сегодня в СМИ
Загрузка...
  • Лента новостей
  • Картина дня
Загрузка...