«Спектакль, называвшийся «Смерти нет», был создан на основе военных очерков наших современных военкоров, на военных стихах наших современных поэтов, военных песнях наших музыкантов. Когда появилась эта новость, многие писали в комментариях: вот видите, всё начало меняться. Хотя бы спустя год — но всё-таки случилась первая ласточка, значит, и в Москве однажды случится такое, и в других городах. Но все мы оказались слишком оптимистичны».
«Велика же была моя печаль (хотя удивления, признаюсь, не испытал), когда нынче я увидел одну новость. Внучка этого поэта, художник по костюмам Татьяна Долматовская, которой принадлежат права на сочинения Евгения Ароновича Долматовского, в своих соцсетях сообщила, что «с удовольствием отказала» в праве жителям РФ публично исполнять песню «Дорога на Берлин». Текст к этой песне тоже Долматовский написал».
«Дух Джимми Хендрикса ожил в нём. Он сказал: «Некоторые мои товарищи заболели идеей великой американской демократии, ради которой нужно убивать всех остальных». Ой, нет, простите. Немного перепутали цитату. Вот как он сказал: «Некоторые мои товарищи заболели идеей великой России, ради которой нужно убивать всех остальных». И поехал на очередные гастроли в США. Борис Борисович, загляните по пути на кладбище в Рентоне, штат Вашингтон. Как пацифист пацифисту — сходите на могилу к Джимми. Может, он коротко скажет, чего он о вас думает».
«Что до сказанного Глуховским, то я мог бы это интервью дать за него, не ошибившись ни в одной букве. Всё там ясно заранее: Россия — зло, Россия заливает фейковым дерьмом мозги населения, Россия — деспотия, Россия — убийца, Россия напала. В финале разговора Митя сказал, что зло теперь однозначно, двух позиций быть не может — и поэтому каждый русский человек должен определиться, на стороне зла он или на другой стороне, где Митя».
«Сейчас я вам скажу без иронии одну вещь. Слушайте, пожалуйста, внимательно, вы с этой минуты будете чуть больше себя уважать. Все русские люди свободно владеют украинским языком XVIII века. Они не просто его понимают, они на нём говорят. Равно как украинским языком XVII и XVI века. Потому что это русский язык. И вот только в конце XVIII века и в начале следующего, XIX века при помощи угодивших в состав России польских филологов на основе малороссийского диалекта стали создавать украинский литературный язык. Он именно что создавался из простонародного наречия».
«Погибшие, убитые в минувший год украинцы — они ведь почему погибли? Они погибли потому, что наша пропаганда, наша идеология, наш культурный фронт, наши медиа, наше кино, наша музыка — все они в минувшие лет как минимум 15 (когда проблема, назревающая там, нарисовалась на их «майданах» вполне явственно) работали с ними либо плохо, либо, что куда страшнее, элементарно работали на их сторону, их выморочный политикум. А их собственная пропаганда, их культурный фронт, их идеология, пусть и такая убогая, работали как надо. И западные структуры, которые дули всей Украине в уши, тоже работали как надо».
