Пора делать выводы

Короткая ссылка
Анастасия Попова
Анастасия Попова
Шеф европейского бюро ВГТРК

Католическая Франция скорбит, политическая — зарабатывает на убийстве священника очки. Правые всем флангом атакуют правительство Макрона, остальные, включая президента, набивают в соцсетях дежурные сочувственные строки в формате не больше 280 знаков. На то, чтобы сказать пару слов голосом, ни у кого времени нет — предвыборная кампания забирает все силы, моргнуть не успеешь — в апреле первый тур выборов главы государства. Опросы показывают, что людей больше всего волнует безопасность и здоровье.

Также по теме
Во Франции произошёл пожар в соборе Святых Петра и Павла XV века — видео
В городе Нанте на западе Франции загорелся кафедральный собор Святых Петра и Павла. На месте происшествия работают пожарные. Причины...

Две темы сошлись воедино 9 августа. С этого дня вступил в силу закон о практически повсеместном использовании санитарных пропусков, против которого в минувшую субботу на улицы вышли больше 230 тыс. человек по всей стране. Падение посещаемости различных заведений лишь добавило недовольства в накопившийся бидон претензий. И тут происходит убийство священника. Человека, который по доброте сердечной и согласно тому, как прописывает в подобных случаях поступать христианское милосердие, приютил у себя нелегального беженца из Руанды. Причём не абы какого. Эмманюэль Абейсенг уже пытался сжечь собор святых Петра и Павла в Нанте, говорят, от отчаяния. Но обо всём по порядку.

Он выходец из народности хуту, бежал из Руанды, где члены его семьи принимали участие в геноциде народа тутси. В 2012-м прибыл во Францию нелегально и запросил политическое убежище. Спустя три года ему отказали и предписали убираться восвояси. Он подал в суд, постановление в 2016-м отменили, потом в 2017-м выписали новое. Он снова добился его отмены. Третье предписание покинуть территорию Франции он получил в ноябре 2019-го, когда уже семь лет нелегально жил в стране и помогал при храме в Нанте. Слыл человеком набожным, ему не только доверяли украшать храм, помогать во время мессы, но и отдали ключ от собора, поручив по вечерам закрывать помещение. Но прошлое в Руанде наложило на него очень сильный отпечаток психологической нестабильности. Его пугала идея вынужденного возвращения туда, откуда он бежал. Кошмарили отказы в виде на жительство. Он стал говорить об отчаянии, о разочаровании во Франции, о намерении изгнать дьявола, зачистить пространство. И в итоге отомстил несправедливой Вселенной, устроив поджог в храме, в котором служил.

При этом попал в объективы камер наружного наблюдения, поэтому очень быстро стал главным и единственным подозреваемым, тем более что выходил из помещения, когда оно уже горело, закрыл его на ключ, следов взлома не нашли. И вот он почти год провёл в заключении, за его освобождение из милосердия к единоверцу ходатайствовал сам епископ Нанта. И его освободили под подписку о невыезде. Правила ввели строгие — дважды в месяц отмечаться в участке, не покидать пределы района и жить в одном и том же месте. Будущая жертва — отец Оливье Мэр — предоставил ему приют в братстве монфортанцев. Французы, кстати, негодовали, почему нельзя было его после поджога выслать уже из страны, ведь человек явно представлял угрозу и у него на руках было три предписания! Но есть одно юридическое «но». Он находился под следствием, так что по закону отправлять его за границу нельзя. Так он оказался на относительной свободе. И стал поговаривать о том, что хочет уйти из братства.

Бдительный священник Оливье предупредил об этом полицию, после чего за руандийцем пришли и забрали в психушку. Месяц его держали в больнице, кормили, поили, лечили, в конце июля выпустили.

Он вернулся в приют и забил до смерти кулаками всё того же отца Оливье. Потом запер келью на ключ, сел в машину, принадлежащую братству, и поехал в соседний город в полицейский участок, где во всём чистосердечно признался, попросил его арестовать, посадить в тюрьму и передал им ключ от комнаты, где лежал труп. Для всего этого он оказался достаточно вменяемым, но после ареста следователи решили, что психологическое состояние беженца не позволяет ему находиться в заключении, и его перевели всё в ту же психиатрическую лечебницу, где он теперь будет находиться всё время, пока будет идти расследование уже по двум уголовным делам.

Также по теме
Макрон прокомментировал нападение на сотрудницу полиции под Парижем
Франция не сдастся в борьбе с терроризмом, заявил президент страны Эммануэль Макрон, комментируя убийство сотрудницы полиции в городе...

Французские журналисты выдохнули и с облегчением стали говорить: ну, это не теракт, а просто умышленное убийство. Честно говоря, разницу уловить сложно, священника-то не вернёшь. Вообще, количество преступлений, совершённых психами, сильно множится. Можно вспомнить историю, которая произошла в тех же краях под Нантом в мае этого года. В Ля-Шапель-сюр-Эрдр потомок африканцев Ндиага Диэй порезал ножом женщину-полицейского. Он оказался судим, сидел в тюрьме, числился в списке особо опасных людей, страдал шизофренией. И при всём при этом оказался на свободе, отсидев срок. Его искали всем полицейским миром, даже подкрепление из Парижа перебрасывали, а он скрывался у молодой девушки, которая имела неосторожность не вовремя открыть дверь, — взял её в заложники. Его в итоге застрелили, когда он вышел на балкон с пистолетом и стал стрелять в жандармов, ранил нескольких из них. Тоже псих, только ещё и радикализированный на религиозной почве. Мусульманин. Следователи долго не могли определиться, как всё это назвать? Теракт или бытовое преступление психа? В итоге склонились к психу.

А ещё один псих вообще избежал наказания. Его тонкая повреждённая психика не выдержит нахождения в СИЗО на время досудебного разбирательства, решили врачи. Вопиющая история, которая вызвала большой резонанс и непонимание у французов. Мигрант из Мали шесть раз сидел за насилие, кражу, наркотики и оружие. В апреле 2017-го он — сосед врача и директора яслей Сары Алими, забрался к ней ночью в квартиру и стал избивать, потом выбросил с балкона с третьего этажа, кричал, что убил дьявола района, 65-летняя женщина была еврейкой. Суд признал его невменяемым, а потому решил, что сажать снова нельзя, убийцу отправили в больницу.

Крыша поехала и у мигранта из Туниса Гамеля Горшена, который с 2009 года жил без бумаг во Франции, радикализировался через интернет, потом ходил к психиатру, закончил тем, что зарезал женщину-полицейского в Рамбуйе. Складывается ощущение, что в системе интеграции беженцев такие же большие проблемы, как и в системе юстиции страны. Ассимилироваться сами мигранты часто не хотят, а может, и не могут, слишком разные культуры у местных и многих приезжих, взаимопроникновения и обогащения не получается, они, наоборот, сталкиваются, это взрывает людям психику и мозг. А с другой стороны, у Франции из-за бюрократических проволочек, нюансов и правил не получается высылать тех, кого положено, тогда, когда это необходимо. И отсюда выходит очень опасный коктейль, который уже выплеснулся на многие бесконтрольные пригороды французских городов, и теперь ещё усугубляется едкой приправой коронавирусных бунтов и ограничений. Всплеск агрессии виден на всех фронтах и признаётся властями. Очень хочется верить, что хоть против него французы смогут придумать какое-нибудь противоядие.


Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Самые свежие новости России и мира на нашей странице в Facebook
Сегодня в СМИ
Загрузка...
Уважаемые читатели, оставленные вами ранее комментарии в процессе миграции из-за смены платформы. В ближайшее время все диалоги вернутся
  • Лента новостей
  • Картина дня
Загрузка...

Данный сайт использует файлы cookies

Подтвердить