Уважение к смерти

Я родилась и выросла на Кавказе — в Северной Осетии, если быть точной — в русско-осетинской семье. Нет, речь поведу не о своей биографии, хотя малую родину упомянула тут не случайно.

С детства мне привили уважение к смерти. Не страх, а именно уважение. При этом я не помню, чтобы кто-то вёл со мной специальные беседы по этому поводу, просто это была традиция —незыблемая, безусловная, исполняемая всеми.

Позже — у кого-то из этнографов — я прочла про аланский культ смерти и про то, что осетины, как прямые потомки древних алан, исполняют его с большим рвением, чем другие народы Северного Кавказа.

Не берусь судить, насколько это справедливо, но то, что смерть требует уважения и тишины, для меня бесспорно с детства. Притом не важно, кем именно был покойный — врагом или другом.

К чему я это?

29 мая на Москву и Московскую область обрушился страшный ураган. 16 человек погибли. Среди них — дети. Несколько десятков получили тяжёлые ранения. Про искалеченные машины, заборы и дома — не буду.

И вот.

Ещё не закончился этот день, ещё не в каждой из шестнадцати семей осознали и приняли беду, ещё не вышли из операционных врачи, боровшиеся за жизни раненных, но молодой и с виду вполне себе симпатичный человек по имени Вася, создатель сайта о креативных индустриях (говорят,  довольно популярного) творчески переосмыслил у себя в FB известное стихотворение Наума Олева.

Вышло вот что.  

«Hо есть на свете ветер перемен,

Он прилетит, прогнав ветра измен,

Развеет он, когда придёт пора

Ветра разлук, обид ветра.

ДЕРЕВЬЯ С КОРНЕМ, ВСЕ РАЗЛОМАЛО, НЕБЕСА РАЗЗВЕРЗЛИСЬ, ЖАБЫ ПАДАЮТ НА ЗЕМЛЮ, КОШКИ ЖИВУТ С СОБАКАМИ, КРУГОМ РЕНОВАЦИЯ, А ЛИСИЧКИ ВЗЯЛИ СПИЧКИ, ДУРОВ ВЕРНУЛ СТЕНУ

Завтра ветер переменится,

Завтра, прошлому взамен,

Он придёт, он будет добрый, ласковый,

Ветер перемен». 

223 пользователя социальной сети пришли от этого креатива в восторг.

А главный редактор популярного информационного издания, известного своим либерализмом и приверженностью ценностям западной цивилизации, опубликовала этот текст на своей странице, сопроводив его таким вот эмоциональным вскриком: «АААААААА!!! Вася гений и он об этом знает».

И если вы думаете, что этим страдает исключительно либеральная публика, то вы — к моему глубоком сожалению — сильно заблуждаетесь.

Несколькими днями раньше умер Збигнев Бжезинский.

В тот день я написала буквально следующее:

«Старик Зби долгое время был для меня один из самых убедительных героев тёмной стороны.

«Дети Варшавского договора», которых когда-то придумала и ввела в оборот, — это прежде всего он и только потом Мадлен.

Он был сильный, умный и опасный враг.

Надеюсь, там, где он сейчас, ему будут изредка давать поиграть в шахматы…»

В комментарии к этой записи пришли люди. Совсем не либеральных взглядов, скорее уж прямо противоположных — патриотических. И вполне себе «ватных», что, как выяснилось, не добавило им ни ума, ни человечности, потому как пришли с проклятиями и бранью.

Напомнила про уважение к смерти, в ответ услышала: «По поводу смерти Гитлера тоже прикажете скорбеть и рыдать?»

Не ведома человеку разница между «скорбеть» и «зубоскалить»? Или «политическая целесообразность» затмевает всё человеческое?

Так чем, собственно, лучше тогда политических оппонентов, которые рукоплещут рухнувшему самолёту, только потому что на борту его был ансамбль Александрова и Доктор Лиза?

Или вот ещё — из совсем недавнего. 

Упившийся до беспамятства нелюдь расстрелял девять дачников в Тверской губернии.

Практически одновременно за тысячи километров от тихого садово-дачного товарищества на Лондонском мосту три террориста с ножами напали прохожих. Семь человек погибли на месте.

Чуткая сетевая общественность немедленно пустилась в рассуждения о том, что Россия рождает монстров ничуть не менее жутких, чем бармалеи из ИГ*. 

Соотношение 7/9 повторилось многократно, обросло комментариями, шутками, демотиваторами.

Впрочем, неуважение к смерти — это вовсе не обязательно попрание могил и хула в адрес покойного. Пляски на костях — не всегда буквально пляски. Когда умершего, о котором при жизни не сказали ни слова, вдруг начинают поминать с пеной у рта, притом исключительно как повод поговорить о том, как плох режим (Путин, Россия, русские, эпоха), — это куда более мерзкое и страшное неуважение к смерти, чем даже плевок на свежую могилу.

Продолжать можно долго.

Сетевой стёб — по мне так есть хорошее русское слово зубоскальство — захлёстывает нас, как только случается беда.

Когда это началось? Или было всегда, просто не было интернета и люди так же зубоскалили на своих уютных кухоньках?

Ремарк написал в 1959-м: «Люди потеряли уважение к смерти. Это произошло из-за двух мировых войн…»

Вот не знаю. Может, с точностью до наоборот: неуважение к смерти и порождает кровавые бойни? И если это так, то куда катимся-то сегодня?

Притом в обнимку: и либералы, и охранители, и креативные юноши, создатели ми-ми-мишных сайтов.

Вот что грустно.

* «Исламское государство» (ИГ) — террористическая группировка, запрещённая на территории России.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.