Комиссары в пыльных шлемах определённо умели в метаиронию. Понятия такого в ходу тогда не было, но они уже умели. Потому как назвать марш пленных фрицев по Москве «Большим вальсом» — это надо не просто философски на жизнь смотреть, это надо ту жизнь во всей её полноте принимать. И меж тем — биться до последнего за своё. И законам жизни, и законам логики вопреки.
17 июля 1944-го, когда бушевал на землях освобождаемой советской Белоруссии «Багратион», когда красно-пролетарская кувалда плющила вермахт, ровно как паровой каток, случайные лопухи на обочине — фрицы — непринуждённо вальсировали по улицам столицы первого в мире государства рабочих и крестьян. Вальсировали под охраной шашек наголо, вальсировали под охраной штыков НКВД. Ибо в вальсе том, в том упоении шествия по мостовым «главной цели всего наступления летней кампании 1941 года» фрицам потребна была охрана.
Всегда-то тот Гитлер (а хорошо, говорят, горел в ковре) стремился всякому злодеянию своему придать сумрачный окрас древних легенд. В частности, Москву и Ленинград полагалось срыть до основания, затопить водой и прочее такое. А большевики — те нет... Те таким на страдали. Что толку срыть Берлин? Да ещё и затопить яму зловонную. Мало ли других насущных задач?
И вот товарищ Сталин безо всяких там горнопроходческих работ взял да и провёл по улицам летней Москвы без малого 60 тыс. человек арийского сброда. Накормил перед тем, чтобы от жары не передохли. И даже водицей напоил кипячёной. Правда, не из Волги. Из Волги фрицам водицы куда как раньше было отпущено.
Кой-кого после того вальса казнили по приговору трибунала, кой-кого занесло в антифашистский комитет, других силы небесные прибрали. В большинстве же своём вернулись танцоры с десяток лет спустя прямиком на историческую родину. Дотанцовывать, кому сколько осталось.
Вдумайтесь. Когда и если будем мы настойчиво и неуклонно граду и миру напоминать о лучшей в мире «советской школе бального танца» для не владеющих русским языком — как наше слово отзовётся. Вдумайтесь.
И ещё за ними, за танцорами, шли поливальные машины. И поговаривают, прок в том был не только символический.
Точно такой же парад состоялся в тот год и в Киеве. 16 августа 1944-го по главным улицам столицы советской Украины провели почти 40 тыс. немецких военнопленных. Интересно, были ли среди них те, кто видел взрывы на Крещатике 24 сентября 1941-го — как раз после того, как тысячелетний рейх «навечно» расквартировался в центре города.
Так вот про пыльные шлемы.
Про комиссаров.
Нет большего унижения, чем десятилетиями (пока на погост не отнесут) созерцать персонально себя (кинохроника «Большого вальса» довольно подробная) и себе подобных по «славе оружия» бредущими в обгаженных подштанниках по широченным проспектам так и не завоёванной столицы «варварской России». Вот его бы как раз ещё и колоризовать, тот фильм. Для пущей наглядности. Какие там рожи у генералов — в первых рядах первой парадной коробки. Какие там рожи... В точности с плакатов Кукрыниксов. М-да...
Помнится, в январе 2015-го Александр Захарченко таким вот маршем провёл по улицам Донецка особо отличившихся пленных вэсэушников.
А Страна Советская тем далёким летом жила новыми песнями. Жила ежедневным, ежечасным приближением Победы. Жила будущим миром. Это ведь в 1944-м впервые прозвучали «Соловьи» («не тревожьте солдат...») Василия Соловьёва-Седого на стихи Алексея Фатьянова и «Смуглянка» Анатолия Новикова на стихи Якова Шведова, хоть и повествующая о годах Гражданской войны, но настолько к месту и ко времени пришедшаяся в годы Великой Отечественной.
То было новое звучание, новая лирика грядущего.
То было предвестие мая 1945-го.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят...
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.