Сирийский спектакль Макрона
о взрывах в Дамаске
Визит Макрона в Дамаск должен был стать символом возвращения Парижа на Ближний Восток. Президент Франции прибыл в Сирию как первый крупный западный лидер после смены власти в декабре 2024 года, рассчитывая показать, что Париж снова «в игре».
Reuters: взрывы прогремели рядом с отелем в Дамаске, где остановился Макрон
Но сирийская реальность встретила его, как говорится, гостеприимно — по-восточному, с особым колоритом. Недалеко от отеля, где остановился французский президент, сработали самодельные взрывные устройства. Как минимум один взрыв произошёл как раз в тот момент, когда Макрон вёл переговоры с президентом Сирии на переходный период Ахмедом аш-Шараа.
В политическом смысле это выглядит почти как метафора всего визита. Макрон приехал демонстрировать влияние, а получил напоминание: Сирия — это не сцена для красивых европейских заявлений, а территория, где до сих пор сталкиваются интересы местных, региональных игроков. Здесь действуют Турция, Израиль, всё ещё в какой-то степени Иран, арабские монархии — и у каждой стороны свои расчёты. Франция в этой сложной системе давно уже не арбитр, а скорее участник, который пытается напомнить о себе.
Для Макрона этот визит особенно важен. До конца его президентского срока остаётся меньше года, а внешнеполитических успехов, которыми можно было бы уверенно гордиться, немного. Африка для Парижа во многом потеряна, влияние Франции в Сахели резко ослабло, на Ближнем Востоке Париж чаще комментирует процессы, чем реально ими управляет. Поэтому Сирия после смены власти стала для Макрона возможностью сыграть роль первопроходца: приехать раньше других, предложить инвестиции, говорить о восстановлении, диалоге, стабильности и «новой странице».
Однако вопрос в том, насколько серьёзно самого Макрона воспринимают в регионе. На Востоке хорошо чувствуют разницу между силой и политическим театром. Израиль не видит в нём гаранта безопасности, Турция воспринимает Францию как конкурента и раздражителя, Иран — как часть давления Запада, а сирийские власти рассматривают её просто как удобный канал к Европе, деньгам и частичной международной легитимации. Иными словами, Макрона терпят не потому, что он всем нужен как лидер, а потому, что Сирии сейчас выгодно показать открытость миру.
Для Дамаска визит Макрона имеет прежде всего прагматическое значение. Сирия использует его как возможность обозначить готовность к внешнему диалогу, продемонстрировать выход из международной изоляции и привлечь внимание к вопросам восстановления страны.
Только вот ирония в том, что Макрон хотел приехать в Сирию как архитектор нового баланса, а оказался в стране, где баланс определяют совсем другие игроки. Его визит — это вызов одновременно Ирану, Турции и Израилю? Скорее попытка втиснуться между ними и доказать, что Франция ещё что-то значит.
Но надо сказать, что Макрону, конечно, удалось почти невозможное, ведь Турция, Израиль и Иран, находящиеся между собой в состоянии постоянной конфронтации, в одном вопросе точно совпадают: все они не воспринимают Макрона как серьёзного самостоятельного игрока.
В этом смысле президент Франции действительно смог их объединить общим неуважением (как бы пафосно это ни звучало) к собственной фигуре.
В итоге визит Макрона в Сирию выглядит не как триумф Пятой республики, а как очередная попытка выдать политическую слабость за дипломатический прорыв. Будет много пафоса, много камер, много слов о будущем Сирии, но реального влияния у Парижа там почти нет. Дамаск принимает Запад не из доверия, а из расчёта. А Макрон, похоже, снова пытается продать миру образ победителя там, где его давно привыкли видеть политическим неудачником.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.