«Дух Анкориджа» испарился?

Начавшаяся новая волна политической эскалации конфликта вокруг Украины и противоречивые заявления Д. Трампа породили много разнобоя в экспертных и политических оценках относительно статуса США в этом конфликте. В частности, насколько США продолжают оставаться приверженными «духу Анкориджа» и тем более тем договорённостям, которые на Аляске были достигнуты. Масла в огонь подлили недавние заявления Д. Трампа о возможности подключения гражданских машиностроительных концернов, в частности автомобилестроителей, к производству военной продукции. В совокупности всё это воспринимается как серьёзный и принципиально новый рубеж в развитии и российско-американских отношений, и конфликта на Украине.

Также по теме

Лавров заявил, что не хочет думать об «Аляске» в контексте перевооружения Киева

Глава МИД России Сергей Лавров заявил, что не хочет даже рассматривать возможность того, что саммит на Аляске проводился для...

Принципиальный разворот в позиции США начался не вчера. Его начало следует, вероятно, отсчитывать от прямолинейного, но вполне внятного заявления М. Рубио 3 июня о том, что США являются не посредником между Россией и Украиной, а участником конфликта пусть в гибридной форме, но на стороне Украине. Этот разворот был политически закреплён в ходе встречи G7 во французском Эвиане, став частью стратегического компромисса Трампа с евроатлантистами. Заявления Д. Трампа о развитии американского ВПК являются первым, но явно не последним признаком перевода политических решений в организационные действия. Остаётся дождаться саммита НАТО в Анкаре 7—8 июля, где возможно появление неких общих для США и их европейских союзников военно-доктринальных новаций.

Констатируем, что разворот американской политики к более глубокой вовлечённости в конфликт вокруг Украины носит вполне комплексный и, если так можно сказать, целостный характер. Очевидно, что США и Д. Трамп лично более не считают договорённости в Анкоридже действующим фактором американской политики.

С другой стороны, едва ли можно говорить о полностью зеркальном повторении ситуации с Минскими соглашениями. Конечно, есть схожие черты, но, если отрешиться от эмоциональной составляющей, ситуация всё же различна. Минские соглашения, особенно «Минск-2» изначально задумывались как способ выиграть время для перевооружения и модернизации украинской армии, развёртывания военной инфраструктуры, а главное — для подбора тех кадров, которые смогут вести войну не только против республик Донбасса, но и против России. На Западе не было никакого стремления их выполнять.

Также по теме

«Это должно заставить Запад задуматься»: эксперты — об успешном испытании Россией нового ракетного комплекса «Сармат»

Россия провела успешные испытания новой стратегической межконтинентальной баллистической ракеты «Сармат». По словам Владимира Путина,...

С «взаимопониманием Анкориджа» несколько иная ситуация. Вывод США из конфликта на Украине был одним из приоритетов избирательной кампании Трампа. Явно отражая позицию как минимум части тех американских элит, кто обеспечил возвращение Трампа в Белый дом. Да, эта позиция была не вполне искренна: главное, что пугало американское «глубинное государство», — возможность втягивания США в прямое военное столкновение с Россией, потенциально ядерное, «явочным порядком».

Признаем: Трамп эту задачу выполнил, хотя бы и на определённом этапе.

Но справедливо и иное: ни на одном из зигзагов переговорного процесса с администрацией Трампа не создавалось даже видимости возникновения условий для вывода США из войны на Украине. И вероятно, это был важный сигнал о пределах возможностей Трампа.

Мы в России изначально должны были понимать ограниченность возможностей Трампа в рамках той институциональной модели власти, что исторически сложилась в США, продвигать «неоднозначные» договорённости с внешними силами. А особенно — договорённости, включающие в себя и неформальное взаимопонимание.

Также по теме

Грушко: для России важна легитимность подписанта мирного договора от Украины

Для Москвы принципиально важно, кто именно со стороны Киева поставит подпись под потенциальными мирными соглашениями.

Отмечу слишком большое количество иллюзий в среде российских политиков и экспертов, искренне, кажется, считавших Трампа способным действовать вне институционального контура американской политики. Подчеркнём, однако, что российское руководство подобных иллюзий не испытывало, сохраняя, несмотря на гибкость, две принципиальные позиции:

— Необходимость полной легитимности «подписантов» любых соглашений по мирному урегулированию.

— Отказ от каких-либо вариантов замораживания по линии боевого соприкосновения до решения главных вопросов мирного урегулирования.

В целом нынешний зигзаг политики США ничего нового не несёт, за исключением того, что, судя по многим сообщениям американских же СМИ, Трамп полностью развязал руки корпоративным структурам в поставках вооружения и военной техники Украине на коммерческой основе. Всё остальное остаётся в прежнем режиме, включая обеспечение связью, разведданными, логистикой и пр. Но политически нынешняя ситуация заметно позитивнее для России. Она «честнее» и снимает многие иллюзии.

Но есть четыре важных нюанса.

Первый. Изменение позиции Д. Трампа позволяет говорить о принципиальных сдвигах в раскладе сил в американской элите. И главное для России — понять, какие сдвиги произошли в американской элите, причём не среди говорунов из конгресса, а в тех кругах, где реально принимаются решения. И это гораздо серьёзнее и важнее для России, чем все краткосрочные флуктуации в поведении Трампа. Ибо это отвечает на вопрос, есть ли шанс на возвращение США к конструктивному взаимодействию с Москвой. 

Также по теме

«Огромное количество противоречий»: почему в ЕС обеспокоены планами Трампа вернуться к украинскому урегулированию

В Европе опасаются, что после снижения внимания к иранскому кризису президент США Дональд Трамп вновь сосредоточится на украинском...

Второй. Для Трампа это уже не первый раз, когда он как бы «идёт на поводу» у Киева и евроатлантистов, как бы доверяя информации об «успехах» ВСУ на фронте. Подобное, напомним, произошло и сразу после встречи на Аляске. С одной стороны, это, конечно, показывает высокую податливость Трампа к информационно-политическим манипуляциям. Но с другой — Трамп относительно быстро возвращался к торговле с Москвой, пытаясь отойти от взятых на себя ранее обязательств и сменить переговорную позицию. Для Трампа такое маневрирование — часть геополитической торговли.

Третий. Трамп пошёл на стратегический компромисс с европейцами, частью которого и является усиление вовлечения США в украинский процесс, будучи в крайне сложном состоянии. Можно не сомневаться, что он воспринимает «эвианский пакт» как вынужденный и «похабный», пользуясь терминологией из отечественной истории. Он не простил и не простит европейцам «предательства», как он считает, в ходе войны в Персидском заливе.

Но насколько Трамп морально и политически будет в текущей ситуации готов выйти из этого по большей части негласного взаимопонимания, почувствовав, что европейская стратегия «игры на обострение» против Москвы — тупиковая? Это пока является открытым вопросом.

А это определит и реальную ценность для России продолжения диалога с администрацией Трампа. И до, и тем более после промежуточных выборов в конгресс.

Четвёртый. Всё поведение Трампа свидетельствует, что он продолжает воспринимать ситуацию как коммерческий проект. Он видит в новом статусе США просто больше возможностей заработать, не ощущая принципиального изменения политического содержания конфликта. Это не просто легковесность подхода, это отсутствие понимания степени рисковости конфликта для самих США. Это в действительности один из важнейших факторов, определяющих поведение Д. Трампа в конфликте, и любое его изменение может спровоцировать не менее резкий разворот политики США, нежели поворот «лицом к НАТО», обсуждаемый сейчас.