Бывший немецкий канцлер Ангела Меркель призвала европолитиков к бдительности по отношению к Владимиру Путину. По её словам, недооценка российского лидера была бы большой ошибкой.
Слова своевременные. Мудрая Меркель понимает опасность впадения политического истеблишмента Старого Света в эйфорию и заблуждения, которые могут привести к фатальным последствиям.
Повод для предупреждения есть. Европа продолжает накачивать оружием своего украинского монстра. Образовалась устойчивая коллаборация, которая под прикрытием жёлто-голубого флага наносит удары по российским территориям. Европа при таком раскладе чувствует себя безнаказанной и постепенно развязывает себе руки, наглеет, воспринимая Украину за своеобразный бронежилет. Со своей стороны Россия настойчиво призывает к благоразумию, взывает к разуму. Вот и создаётся у горячих голов превратное ощущение: мол, что может сделать Путин, ведь европейские города не в руинах, их территории не превращаются в радиоактивные пустыни, там не поднимаются ядерные грибы?
Почему всякий раз обращают на себя внимание слова экс-канцлера? Потому что она один из главных архитекторов украинского проекта, превратившегося в катастрофу и грозящего обернуться для той же Европы Бермудским треугольником. Потому что она выстраивала систему обманок, имитаций, переговорного прикрытия ради жёсткого отрыва Незалежной от России и ставки на конфронтацию. Впрочем, здесь ничего нового не изобрела: схожим образом в 1990-е вела себя Германия по отношению к Югославии, помогая рвать в клочья. Так что тут видим чёткую политическую преемственность с сублимацией немецкого величия.
На слова Меркель обращаем внимание, потому как два последующих германских канцлера ещё хуже — непомерно хуже. Впрочем, оба — производные её политики, когда уже разум и осторожность вторичны, а главнее другие качества. Например, тоннельное мышление, фанатическая заряженность реваншизмом. И грязные руки, конечно же. Она же целая эпоха немецкого благоденствия, связанного во многом с сотрудничеством с нашей страной. Когда Россия доверяла, в том числе Меркель, которая вовсе не разделяла подобный посыл, а политику доверия делала односторонней.
Её недоверие покоится на страхе и испуге. Они создали убеждённость в том, что с Россией чуть расслабишься — и в комнату вбежит лабрадор, напугает настолько, что страх будет преследовать долгое время и зафиксируется в воспоминаниях, как коварный план ради запугивания. Так и российскую сдержанность Меркель трактует в контексте подозрительности и ожидания худшего.
Следует помнить, что свою эстафету Меркель передавала ещё до СВО, во время поездки в Вашингтон к Байдену, меняя ярлык управления Германией на мандат мобилизационного лидерства страны в Европе, как в давние преступные времена. Инициаторы украинского проекта тогда сверили часы, закрепили планы на будущее. Их завет был зафиксирован в меморандуме, где говорилось о злоумышлении коварных сил, требующих коллективного ответа.
Было и про защиту восточного фланга НАТО от российской агрессии, что предвосхищало декларируемые ныне планы подготовки к противостоянию.
Сейчас экс-канцлер предостерегает от недооценки. Предостерегает параллельно со словами о необходимости использования переговорного потенциала. Памятуя, как Меркель с французским Олландом использовала Минские соглашения, этот потенциал трактуется весьма двояко. Например, как средство запутать Россию, внушить ложные надежды, дать обещания, которые ничего не значат, но отвлекут и дезориентируют.
Она говорит о дипломатии, но не забывает и о военном сдерживании. Собственно, по такому рецепту мобилизовала Украину на войну с нашей страной. Говорит о дипломатии, но ничего о пересмотре политической линии. Она её устраивает. Ничего о собственной ответственности. Она её не чувствует. Это ошибка.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.