Сбор для Дагестана: почему он эффективен?
о помощи пострадавшим от наводнения
Волонтёры — простые дагестанцы и жители других регионов — работают в терпящем бедствие Дагестане. С конца марта в республике шли мощные ливни, в Махачкале рухнул дом, подтопленными оказались 25 населённых пунктов. В Дербентском районе прорвало дамбу Геджухского водохранилища. Местные уже дежурили неподалёку от неё и 5 апреля увидели, как вода разрушила её и, перемешанная с илом, пошла топить посёлки и дороги. А у дагестанцев есть такая странная привычка, появившаяся ещё в нулевых, когда республика страдала от терактов: когда что-то происходит, они бегут не оттуда, а туда.
Чимаев отправил семь фур, Махачев и Нурмагомедов разбирали завалы: спортсмены сплотились вокруг трагедии в Дагестане
Едва появились видео о прорванной дамбе и сообщения, что водная масса смыла с дорог две машины и в них погибли дети, как из разных городов Дагестана машины поехали в сторону Мамедкалы, терпящей самое сильное бедствие. В это время по руслу реки Дарвагчай уже рушились дома, вода поднималась, жители залезали на крыши. Но многие дома построены из самана — кирпича из глины и соломы, — такие рушились быстро. До прибытия внешней помощи местные сами начали пригонять к домам в низинах тяжёлую технику, обвязывались верёвками и снимали людей с крыш в ковшах экскаваторов.
Вода начала уходить уже на следующий день, подъехали волонтёры со всего Дагестана, из соседних республик. В понедельник к Мамедкале было уже не проехать, на въезде скопились машины желающих помочь. Приехавшие начали разгребать завалы, быстро поняли, что нужно было везти не только еду и воду, но и резиновые сапоги, лопаты. Поехала следующая волна людей — с сапогами и лопатами.
Дагестан — республика многонациональная, общий язык — русский. Поэтому люди разных национальностей просто заходили в незнакомые дома и на русском спрашивали: «Нужна помощь, брат?»
И вот пока физическая работа кипела в пострадавших населённых пунктах, в сети тоже кипели нешуточные споры.
Для пострадавших был объявлен сбор. К нему присоединились всевозможные медийные личности, в том числе те, которые не имели никакого отношения к Дагестану. Хотя можно ли так говорить, когда Дагестан — часть нашей общей Родины? Деньги для пострадавших перевели звезда запрещённых сетей Виктория Боня, визажист Гоар Аветисян, Ида Галич, Иосиф Пригожин... Разумеется, они объявили об этом в своих блогах и попросили подписчиков присоединяться. Полетели комментарии: «Хайпуют на нашем горе», «Как можно принимать помощь у немусульманок, ведущих такой образ жизни?», «Эти звёзды за один час с рекламы столько денег собирают, сколько целому посёлку наших бюджетников и не снилось». Другие отвечали, что самое важное — не мотив, а реальная помощь.
Разговоры о пиаре всегда сопровождают благотворительность, и они только усилились с появлением соцсетей. Я восхищаюсь людьми, которые помогают тихо и никому об этом не рассказывают, живут по правилу: когда ты творишь милостыню, пусть правая твоя рука не знает, что делает левая. Но надо признать, что публичность помогает увеличить обороты помощи. Тут ты помог сам, один, перевёл 1 тыс. рублей, а тут ты рассказал о своей помощи в сети — и другие люди последовали твоему примеру. И вот уже пострадавший получает не 1 тыс., а 100 тыс.
Когда у человека в доме воды по пояс, когда у него захлебнулась вся скотина и птица, мебель сгнила, а надо накормить и уложить на чистую постель детей, поверьте, ему всё равно, какими мотивами руководствовались люди, приславшие ему деньги, — хотели пропиариться или помочь. Тонкий вопрос. Порой человек и сам не знает, какие мотивы в нём преобладали. А бывает, что руки начинают делать добро из желания пропиариться, социализироваться — и это добро проникает в голову, покоряет человека, и он уже начинает творить добро ради добра. Это старое монашеское правило: начни делать добро руками — и мозги ему подчинятся. К счастью, не все в Дагестане заняты сетевыми спорами. Большинство сейчас помогает пострадавшим, не читая соцсетей.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.