Серия заявлений по вопросам, связанным с возобновлением США проведения ядерных испытаний, исходящих от помощника государственного секретаря по контролю над вооружениями и нераспространению Кристофера Йо, стала тем, что именуется «давно ожидаемой новостью». Заявления проясняют позицию Белого дома по ядерным вопросам, хотя, конечно, надо учитывать, что источник не может рассматриваться как часть «команды Трампа». Смысл заявлений высокопоставленного американского чиновника сводится к трём моментам.
Во-первых, США готовы к возобновлению ядерных испытаний технически, но не хотели бы оказаться первыми, кто нарушит «ядерную тишину», длящуюся уже более 25 лет после испытаний, проведённых Индией в мае 1998 года. США провели последнее ядерное испытание 23 сентября 1992 года. Россия после распада СССР таких испытаний не проводила, последнее советское ядерное испытание было проведено 24 октября 1990 года. Информация о ядерных испытаниях КНДР никогда не подтверждалась официально.
В заявлении К. Йо содержится любопытная деталь. Касается она того, что США не собираются проводить ядерные испытания мегатонного класса в атмосфере. Ядерные испытания в атмосфере запрещены не Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) от сентября 1996 года, который США полноценно не ратифицировали, а Договором о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой от 1963 года. В профессиональной среде он известен как Московский договор. И к нему США полноценно присоединились. Команда Трампа уже неоднократно демонстрировала свою неискушённость в особенностях международных соглашений, но в данном случае мы имеем дело с высказываниями дипломата высокого уровня. И он не мог не понимать, о чём идёт речь.
Ведь эта фраза может означать намёк на то, что США готовы выйти из Московского договора, сняв ограничения на ядерные испытания в атмосфере, пусть и относительно малой мощности.
Возможно, это просто оговорка. Но идея демонтировать всю систему международных соглашений в сфере ограничения оборота ядерного оружия вполне укладывается в политическую линию действующей администрации.
Во-вторых, США не собираются осуществлять действия по продлению хотя бы де-факто ДСНВ с Россией, что отражает их желание демонтировать в целом существующую систему соглашений по ядерным и стратегическим вооружениям.
В-третьих, США исходят из приоритета вовлечения в переговорный процесс по ядерным вооружениям Китая, программу стратегических ядерных сил которого они рассматривают как наиболее значимый долгосрочный вызов в сфере стратегических ядерных вооружений. И это один из немногих сохранившихся элементов прежнего, дотрамповского «вашингтонского консенсуса».
Вовлечь Китай в переговорный процесс, заставить Пекин раскрыть карты, показать реальные рубежи роста ядерного потенциала — это, думается, и есть главная задача «диалога» вокруг стратегических ядерных вооружений.
А если бы — очевидно, думают в Вашингтоне — удалось это сделать руками Москвы, то это был бы большой геополитический успех, вбивающий клин в отношения России и КНР.
Ничего нового по сравнению с тем, о чём говорили политики и эксперты последние полгода, после того как Д. Трамп в конце октября 2025 года заявил о готовности немедленно возобновить ядерные испытания, что было невозможно. Проведение ядерного испытания требует очень больших условий и времени.
Отрадно, что американская ядерная стратегия начинает формализовываться — хотя бы и в такой форме. Любая определённость в ядерной политике лучше даже самой лучшей неопределённости. Но есть несколько нюансов, на которые стоит обратить внимание.
Первый. А какую цель в принципе преследуют США в проведении ядерных испытаний, учитывая их превосходство в дальнобойном обычном вооружении?
Тем более что из американских же источников «встык» с заявлением о готовности возобновить ядерные испытания прозвучала и констатация того, что США могут ограничиться субкритическими испытаниями. Даже возможные имиджевые дивиденды будут невелики, а в случае проведения ядерного испытания первыми и вовсе станут «издержками». Понятно, что Трампа имиджевые издержки не особенно тревожат, но всё же...
И здесь опять интересная оговорка в выступлении К. Йо. Он много говорил о верификации сверхмалых ядерных взрывов. Этой темой США плотно занимались в период холодной войны. Создаётся ощущение, что проведение полноценных натурных ядерных испытаний нужно Вашингтону для завершения разработки нового поколения тактического ядерного оружия и сверхмалых ядерных боеприпасов, в частности для высокоточного противобункерного оружия, потребность в котором зафиксирована в ходе всех последних вооружённых конфликтов.
Второй. США много говорят о необходимости подключения к переговорному процессу по стратегическим ядерным вооружениям Китая, но почему-то молчат о ядерном потенциале Франции и особенно Великобритании. В этом ничего нового нет. Но любопытно, что разлад в отношениях с союзниками никак на эту позицию Вашингтона, которую он занимает с 1980-х годов, не повлиял. Похоже, в определённых сферах атлантизм продолжает играть роль главной «скрепы».
Третий. Остаётся неясным отношение администрации Д. Трампа к распространению ядерного оружия. В конечном счёте ограничение ядерных вооружений как система договорённостей тесно связано с этой проблематикой. Важно понять, изменилось ли отношение «политического Вашингтона» к Договору о нераспространении ядерного оружия по сравнению с временами «коллективного Байдена». Не считают ли в администрации Трампа, что ДНЯО может быть демонтирован так же, как и Московский договор, ради легализации ядерных программ союзников Дональда Трампа — Израиля и Индии? Было бы очень важно, если бы лично Д. Трамп развеял эти опасения, возможно обратившись к российской идее саммита «ядерной пятёрки», сконцентрировавшись на вопросах ядерной безопасности и ядерного нераспространения.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.