«Юмор — это ремесло»: Руслан Белый о профессии стендап-комика, границах допустимого на сцене и собственном шоу

Руслан Белый — популярный российский стендап-комик, постоянный участник Comedy Club. С 2013 года он ведёт собственное шоу Stand Up. В эксклюзивном интервью RT Белый поделился взглядами на свою профессию, рассказал, почему советских юмористов нельзя назвать стендап-комиками, можно ли научиться ремеслу юмориста и чем отличается живое выступление от телевизионного. Комик порассуждал о том, насколько уместно использовать на сцене мат, чем русский юмор похож на английский, а также поделился творческими планами.
«Юмор — это ремесло»: Руслан Белый о профессии стендап-комика, границах допустимого на сцене и собственном шоу
  • Руслан Белый
  • © RTД

— В этом году исполняется семь лет вашему телевизионному проекту Stand Up. Что изменилось в индустрии за это время?

— Она стала гораздо-гораздо шире. Когда мы запускались, очень мало людей — исключительно, наверное, в Москве — знали, что такое стендап. И то — только комики. Зрители не понимали, что это. Сейчас уже ничего никому не надо объяснять — все уже всё знают. Самое главное, что и зритель знает, что это такое.

— Стендап — это на 100% западный жанр, или есть какая-то преемственность от советских и российских сатириков?

— Есть, наверное, преемственность в плане чувства юмора: у них было чувство юмора — и у нас тоже есть чувство юмора. А если говорить о каких-то приёмах творческих, то не думаю: стендап — новый жанр. Я даже думаю, что им не нравится то, что мы делаем. Но я уважительно к ним отношусь. Тем более они уже сильно в возрасте. Когда они были молодые, была другая парадигма, в том числе политическая. Скоро мы будем такие же.

— Почему Задорнов, Коклюшкин, Жванецкий — не стендап-комики?

— Наверное, стендап-комики. Если считать, что стендап-комик — это человек, стоящий один на сцене и что-то с юмором декларирующий людям, то да — все эти люди тоже являются стендап-комиками.

Дальше уже идут более тонкие материи. Задорнов по большей части занимался именно юмором. Жванецкий местами откровенен, то есть говорит, что думает. Задорнов под конец жизни тоже начал в каких-то интервью на YouTube рассказывать, что он думает. Но когда он стоял на сцене, то всё-таки декларировал только шутки.

Стендап-комик отличается тем, что даёт свою собственную оценку, свои собственные мысли, свои собственные переживания на данный конкретный момент времени.

Коклюшкин вообще делал написанные какие-то миниатюры на одного человека. Я не знаю, что Коклюшкин за человек в жизни.

Хороший стендап-комик добавляет именно что-то своё, а не просто делает комедию. Даже когда делает комедию наблюдения, он всё равно её делает через себя. 

— То есть понятие «образ» неприменимо к стендап-комику?

— Нет, многие выступают в образе. Но лично мне больше нравятся искренние комики, а не те, кто в образе выступают. В образе ещё и очень тяжело построить себе долгую карьеру. На одном образе можно сделать одно выступление или концерт. А растянуть его на годы, на многие выступления — это тяжело.

— Что для вас интереснее: живое выступление или телевизионное?

— Шутка смешна и на живой площадке, и на телевидении. Просто на живой площадке ты можешь её более развязно подать, сделать шире, добавить каких-то характеристик, которые на ТВ не приемлют. Мне нравится выступать вот здесь, в Stand Up Store Moscow. Потому что это живая площадка. Я не люблю выступать на камеру.

В живом выступлении можешь сначала планировать выступить в одном ключе, а потом по ходу изменить планы, какую-то новую тему затронуть. То есть ты не привязан к хронометражу, сценарию.

Поэтому если бы можно было, то я бы выступал только вживую, вообще ничего не снимая на камеру. Это моя мечта, кстати.

  • Руслан Белый
  • © Instagram/rusbel_official

— А бывает такое, что зал не смеётся? Что делать в этом случае?

— Конечно, когда ты проверяешь шутки, такое бывает. Ничего. Просто больше не использовать эту шутку — и всё. Или доработать её до того момента, пока зритель не начнёт смеяться.

На коммерческие концерты ты уже везёшь материал, который проверен, в котором на 80—90% уверен, что он смешной. Может быть такое, что люди не посмеялись из-за особенностей менталитета, когда, к примеру, в Белоруссию выезжаешь или в Прибалтику. Там иногда приходится менять материал, потому что шутить о российских реалиях там сложно.

— О чём нельзя шутить?

— Моя позиция такова: шутить можно обо всём. Главное, чтобы было смешно. Ну и уместно. Если вчера был теракт, то, наверное, сегодня о террористах шутить не надо. Но через полгода — почему нет?

— Мат — это круто или всё-таки это показатель неуверенности? Это попытка сделать шутку более смешной, чем она есть?

— И то и то в разной степени. Конечно, когда молодые комики только выходят на сцену, они, например, могут ругаться, вставлять матерные слова слишком часто и туда, куда не нужно. Хотя там шутка и так есть, она и так смешная.

Говорят, что русский язык — великий и богатый, красивый, но у нас и мат очень красивый и богатый. Бывают такие ситуации, когда вот ты говоришь это слово — и люди всё понимают. Всё-таки юмор — это ещё местами гротеск и невежество. Чем гротескней, а местами и чем проще, тем смешнее.

— Чем руководствуются уже сложившиеся специалисты — врачи, юристы, которые приходят и пробуют себя на сцене? 

— Это новые поиски в жизни у человека. Значит, что-то его не устраивает, раз он идёт туда с желанием высказаться, за адреналином. Стендап для обычного зрителя со стороны выглядит очень легко: просто стоит чувак, рассказывает, люди смеются, и ему за это платят деньги.

Они думают: «У меня же есть чувство юмора, над моими шутками смеются друзья, жена, дети и так далее. Значит, я тоже могу. Я образованный, смогу порассуждать на разные темы».

Но не каждый может быть балериной. Хотя вроде надо просто иметь растяжку, чувство ритма. Но есть уникумы.

Здесь то же самое: должна быть какая-то своя магия. Поэтому люди идут, думая: «Да это же легко — я пойду, получу за десять минут выступления пять тысяч рублей, это вообще халява, это так замечательно». Но нет, это большая тяжёлая работа.

— А можно ли научиться смешно шутить? Юмор — это ремесло?

— Нет каких-то книжек. То есть они есть, кто-то их пишет, безусловно, но я не особо в них верю. Это интуиция. Ты идёшь как по минному полю, совершаешь ошибку, понимаешь, что сюда нельзя идти, ищешь другое. Потом у тебя появляется какой-то опыт. Это ремесло, 100%.

Конечно, есть таланты. Я думаю, и актёрская работа — это тоже ремесло, но есть и таланты, которым, может, актёрская школа и не нужна. Есть люди, которые долгим-долгим усердным трудом чего-то добиваются, а есть такие, которые вообще ничего не добиваются.

— Насколько приходится адаптировать материал, выступая перед нашими эмигрантами за рубежом? 

— Мы ездили в Германию, у нас был тур, будь он проклят, я больше туда не поеду никогда. У нас там всё плохо прошло. Мы и зал особо не собрали, и с материалом я намучился. Приезжаешь, у тебя материал один, а люди тут другие. У тебя материал на полтора часа. Из них общего и общечеловеческого минут на 40. Но ты же не можешь сказать: «У меня 40 минут, а дальше вы не поймёте, поэтому я поехал домой». Тебе надо ещё добивать 40 минут чем-то.

И поэтому ты переделываешь шутку, рассказываешь её в одном городе, она не заходит, в другом её надо убирать. Мне это не понравилось.

  • Руслан Белый
  • © Instagram/rusbel_official

— Вам часто приходилось использовать на сцене какие-то темы, которые беспокоят в жизни, и потом эта проблема больше не волновала?

— То есть я рассказал об этом — и оно ушло? Конечно, такого нет. То, что ты просто об этом рассказал людям, ещё не означает, что проблемы этой больше нет. Всё так же остаётся. Но, размышляя об этом в юмористическом контексте, ты можешь найти какие-то ответы на определённые вопросы.

Я не говорю, что это отпускает, но ты теперь знаешь, как жить, — и ты знаешь ответ, знаешь почему. У меня есть какая-то проблема. Почему она меня беспокоит, я не знаю. Я начинаю писать об этом. И в процессе придумывания шуток, размышлений и так далее нахожу причину. Но это не значит, что этот вопрос снялся. То, что я знаю на него ответ, ещё ни о чем не говорит.

— Приходилось ли вам выступать с намерением оскорбить человека? 

— Я думаю, что никогда ни у одного комика не стоит такой задачи — оскорбить кого-то. Стоит задача — сделать смешно. Как сделать смешно? За счёт какого-то конкретного человека в зале? У которого, например, очень длинный нос. Сейчас такой расцвет толерантности и так далее. Но не замечать его невозможно: он лезет на сцену, этот нос, я о него спотыкаюсь. Это оскорбление человека?

— Может быть, он об этом будет потом долго думать, переживать за свой нос...

— Не знаю. Если такие случаи бывают, я после тут же ему жму руку или ещё что-то делаю подобное. То есть пытаюсь сказать: «Чувак, нам надо сейчас повеселить всех остальных».

Нет, ни один комик не выходит с задачей: «Я сейчас кого-то конкретно оскорблю, придумаю такую ужасную шутку». Если люди смеются — значит, это не оскорбление. Оскорбление — это когда несмешно. Да, может быть, это местами жёстко, но ты же пришёл на стендап, я вот про что говорю.

— Не садись в первый ряд?

— Да, не садись в первый ряд всё время. Все, кто приходит первый раз, они все в первом ряду. Все, кто был уже два-три раза и кому что-то не понравилось, но они готовы ходить на стендап, они все сзади.

  • Руслан Белый
  • © Instagram/rusbel_official

— Вы свой клуб делали по образу американских стендап-клубов?

— Не по образу. Я бы сказал, что мы вдохновлялись ими. Их культурой, заведениями, легендарными стендап-клубами. Я всё-таки считаю, что у нас абсолютно своё место. Они непохожи.

— А американский стендап вам близок? Или английский?

— Мне очень близка западная комедия. Мы на ней учились и учимся до сих пор. У нас это существует пять лет, семь, десять. А там это существует 70 лет, и они, конечно, чемпионы мира в этом.

Русские баскетболисты же вдохновляются американскими, которые невероятно крутые? Та же самая история и у нас. Поэтому говорить о том, что у нас свой особый путь, нельзя. У нас свой особый путь, но почему бы не брать пример с лучших? Даже несмотря на то, что они американцы.

— А есть такое понятие, как «русский юмор»?

— Наверное. Есть же понятие «английский юмор». Говорят, что английский и русский юмор где-то похожи. У них, видимо, в силу ряда других причин, а у нас, наверное, из-за политического строя, коммунизма, из-за редактуры, цензуры комикам приходилось доносить до людей мысли какими-то очень тонкими способами.

Я не смогу сейчас привести примеры, что такое русский юмор. У нас 1/6 часть суши, поэтому он у нас местами имперский. Я не говорю, что это плохо. Есть два имперских юмора. Это когда всё, что мы ни делаем, круто. Что неправда. А есть что-то вроде: «У нас своя территория, нападайте, мы просто будем отступать, русские не отступают».

— Смешные девушки — редкость?

— В последнее время их всё больше.

— Но их меньше, чем парней. Почему?

— На мой взгляд, всё банально просто — парню легче выйти на сцену. Парень может выйти вот с такой причёской, он мылся в прошлом месяце. Даже мы сейчас сидим — я уверен, что я меньше по времени готовился к этому интервью, чем ты. Я убеждён в этом. Только из-за этого.

А делить на женский юмор и мужской — вообще такого нет. Я уверен, что если это смешно, то неважно, кто это делает — женщина, мужчина или какой-то третий пол.

— А что для вас счастье?

— Внутреннее спокойствие, наверное. Когда просыпаешься с утра и не волнуешься ни о чём. Счастье, наверное, когда я просыпаюсь с утра, и у меня хорошее настроение. Даже если у меня есть какие-то дела, я понимаю: я их решу.

  • Руслан Белый
  • © Instagram/rusbel_official

— Есть ли условный или реальный список того, что вы хотите до 45 лет достигнуть? Пять пунктов из него. 

— Я бы хотел, чтобы я творчески реализовывался, продолжал так же. Чтобы с точки зрения каких-то политических, социальных, экономических ситуаций не только в нашей стране, но и во всём мире я имел такую возможность. Мало ли, может, через два года какая-нибудь война дурацкая начнётся.

Я хочу в 45 лет весь этот год отдыхать. Это было бы так круто. Было бы круто, если бы я отпустил от себя эти оковы: да, я поеду отдыхать, всё, ничего не случится, ничто не рухнет, ничего не произойдёт.

Язык бы хотел выучить английский. К сожалению, дурень, не знаю английский язык — это очень плохо. Каждый раз, выезжая куда-то за границу, так отвратительно себя чувствуешь, когда не можешь объясняться, какие-то полуфразы, обрывки. Ты всего лишь еду заказываешь и всё.

Полную версию интервью смотрите на RTД.

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите «Ctrl + Enter»
Подписывайтесь на наш канал в ТамТам, чтобы быть в курсе важных новостей
Загрузка...
Сегодня в СМИ
  • Лента новостей
  • Картина дня
Загрузка...

Данный сайт использует файлы cookies

Подтвердить