В одном из десантных полков — торжественное награждение. Один за другим вперёд выходят солдаты и офицеры, отличавшиеся в боях на протяжении последних нескольких месяцев.
Одним из первых к командиру выходит совсем молодой старший лейтенант: светловолосый мальчик с густыми пушистыми пшеничными усами. При подтянутой и молодцеватой внешности они придают ему вид офицера старой русской армии.
Старлей, которого наградили медалью Жукова, носит совсем не старорежимный позывной — Бармен.
«Наградили за боевые действия на Часовоярском и Херсонском направлениях, — чётко отвечает он, явно гордясь своей работой. — Под Часовым Яром мой расчёт успешно выполнял задачи по выявлению и уничтожению огневых точек противника. Мы очень плотно работали и уничтожали цели с высокой точностью независимо от погодных условий, от износа орудия. Уничтожали всякими способами и методами, в том числе о которых ещё не написано в учебниках. В общем, сами что-то изобретали».
Бармен командует взводом, оснащённым АГС — это расшифровывается как «автоматический гранатомёт станковый». Этому оружию в условиях современной войны приходится туго: у него слишком небольшая дальность, чтобы можно было вести огонь из достаточно защищённого от вражеских дронов укрытия. А без дела Бармен сидеть не любит, работа офицера — уничтожать врага. Поэтому на херсонских островах старший лейтенант взялся помогать беспилотчикам — «проявил инициативу», как он выразился.
Если гранатомёт не может добить до врага, значит — граната упадёт противнику на голову с БПЛА. Штатные боеприпасы стали использовать как бомбы. «Оператор летел, и мы уже в две пары глаз выявляли цели, прикидывали, какие заряды нужно с собой туда принести, и уничтожали противника сбросами», — объясняет Бармен.
Работа агээсников, освоивших заодно профессию дронщиков, оказалась успешной. Но и гранатомёт пока что полностью не сдаёт позиций. На херсонских островах взвод Бармена работал в закреплении: выставив орудие, они пресекали попытки вэсэушников контратаковать. А такие попытки предпринимались регулярно, с одинаково плачевным для противника результатом.
«Много семей затронуло»
«Все забавные или интересные моменты в моей жизни связаны с тем, что меня хотели убить», — смеётся Бармен.
Бармену 26. Предыдущий, 25-й день рождения он встретил под Часовым Яром, вытаскивая из огня своего солдата. Группа под командованием офицера как раз откатывалась на ротацию после успешно выполненной боевой задачи, когда их атаковал дрон. Один из бойцов был тяжело ранен, потерял ногу, и Бармен, рискуя собственной жизнью, останавливал ему кровь, а потом тащил туда, где к ним смогла подойти группа эвакуации.
«Делал всё так, как учили в училище на медицинской подготовке, совершенно машинально. Сейчас тот боец живой, уже на гражданке. Это главное. В тот день четыре раза меня чуть не убило, никак противник не хотел нас отпускать с позиции живыми, но ему пришлось это сделать. Я оказался упорнее. Две сильные контузии, два сбитых дрона», — вспоминает Бармен.
На тот момент на СВО он находился меньше полугода: отправился сюда в сентябре 2024 года. До этого окончил Рязанское десантное училище и первое время набирался опыта в пункте постоянной дислокации. Не вызваться туда, где идут бои, однако, Бармен не мог: он из офицерской династии. И отец, и оба его деда — кадровые военные. А двое прадедов прошли Великую Отечественную — обычными солдатами.
«Прадеды вернулись после войны достаточно закрытыми. Думаю, что много семей это в то время затронуло. Не каждый хочет рассказывать, что он видел на войне. Я своим детям, да и жене, особо о происходящем не рассказываю, просто говорю, что жив и здоров, что всё хорошо», — продолжает Бармен.
Он показывает в телефоне старую фотографию, раскрашенную искусственным интеллектом. На ней человек средних лет в гимнастёрке. Губы у него сжаты, брови сдвинуты: в то время фотографировались редко, момент был серьёзный. «Это мой прадед», — поясняет Бармен.
И всё-таки молчаливые и суровые прадеды смогли передать гордость за Победу своим сыновьям, потому что оба деда Бармена пошли поступать в военные училища. Дед Николай, что по материнской линии, дослужился до замполита полка и успел повоевать в Анголе. Он тоже мало рассказывал о своих командировках. А дед Виктор по отцовской линии служил в войсках связи и воевал в Афганистане. Как и его сын — отец Бармена, успевший застать эту войну сразу после выпуска из училища.
«Пойти сюда — это было решение, продиктованное историей семьи. Я должен идти и воевать за свою страну. Тем более у меня есть друзья, которые поехали в частном порядке сами помогать Донбассу ещё в 2014-м. Они рассказывали мне про ужасы, которые здесь творились, в том числе и регулярными войсками противника, не только нацбатами», — описывает свою мотивацию Бармен. А самое главное, он такой не один. Практически все, кто надел погоны, помнят подвиги и бои прадедов, дедов и отцов и понимают, за что сражаются на этой земле.
Боевые действия продолжаются. Расскажет ли Бармен своим детям со временем, как он вытаскивал раненого солдата, как в день рождения его четырежды пытались убить дроны, как награждали его за то, чего он не должен был делать? Или останется таким же неразговорчивым, как его прадеды-ветераны? По крайней мере, воспитать своих детей он тоже постарается офицерами — а для этого надо победить и вернуться к ним живым.