«Никакой оккупации не было»: почему советские войска покинули Афганистан

30 лет назад министр обороны СССР Дмитрий Язов подписал директиву о порядке вывода советского контингента из Афганистана. Это решение давно созрело в рядах партийной элиты. Ситуацию удалось сдвинуть с мёртвой точки после достижения договорённостей с Пакистаном, помогавшим моджахедам. Вывод происходил в несколько этапов и продолжался до 15 февраля 1989 года. В афганской войне Советский Союз смог достичь значительных успехов. Но, как полагают советские офицеры и историки, участие в конфликте отнимало слишком много ресурсов, поэтому уход был единственно правильным завершением кампании.

7 апреля 1988 года министром обороны СССР Дмитрием Язовым была подписана директива, определившая порядок вывода из Афганистана Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) и методы обеспечения безопасности на марше. Согласно документу, последнее подразделение армии должно было покинуть республику 15 февраля 1989 года.

В этот же день, 7 апреля 1988 года, генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв встретился в Ташкенте с президентом Демократической Республики Афганистан (ДРА) Мохаммадом Наджибуллой. На переговорах советский лидер уговорил афганского коллегу заключить политическое соглашение с Пакистаном, который поддерживал вооружённую оппозицию.

Данный документ был подписан 14 апреля 1988 года в Женеве. Гарантами мирного урегулирования выступили СССР и США. Исламабад взял на себя обязательство не вмешиваться в дела ДРА, а Москва — вывести войска в период с 15 мая 1988 года по 15 февраля 1989 года.

Подразделения армии СССР должны были поэтапно покинуть Афганистан и передать полномочия по обеспечению безопасности правительственным силам. Принято считать, что женевский документ обеспечил Москве международно-правовые основания для полноценного завершения афганской кампании.

Слабость режима

 

С 1980 года основу ОКСВ составляла 40-я армия, сформированная в Туркестанском военном округе в декабре 1979 года. Директива о выводе войск была подготовлена на основании предложений руководства этого соединения. Одним из её разработчиков был командующий 40-й армией генерал-полковник Борис Громов.

В своих воспоминаниях он утверждал, что максимальный срок пребывания в Афганистане ограничивался 2—3 годами. Эту версию подтверждают множество исследователей. В частности, заведующий сектором Афганистана Института востоковедения РАН Виктор Коргун считал, что переговорный процесс, который вылился в женевские договорённости, инициировал в 1982 году генсекретарь ЦК КПСС Юрий Андропов.

Однако обсуждение конкретных планов вывода ОКСВ стартовало лишь в 1985 году, и только в 1987 году Москва приняла окончательное решение по столь болезненному вопросу.

Через продолжавшуюся 10 лет войну прошли 546 тыс. советских военнослужащих, в ней погибли 13,8 тыс. человек. Как отмечает Громов, «наши потери в Афганистане были в четыре раза меньше, чем, скажем, у американцев во Вьетнаме, но я не думаю, что матерям, вдовам и детям погибших от этого легче».

В своей книге «Трагедия и доблесть Афгана» генерал-майор Александр Ляховский подчёркивает, что ключевая причина вывода ОКСВ заключалась в неспособности правительственных формирований ДРА сдерживать натиск моджахедов даже при ощутимой поддержке контингента.

Слабость армии Наджибуллы объяснялась недостатком мотивации личного состава, нехваткой профессиональных кадров, неумением вести контрпропагандистскую работу и находить общий язык с местными авторитетами. Советские офицеры постоянно сталкивались с тем, что вооружённые силы ДРА не могли принять элементарных мер по организации обороны.

Перед уходом из Афганистана Минобороны СССР разработало чёткие рекомендации по обеспечению безопасности ДРА с учётом человеческих и материальных ресурсов, которыми обладали правительственные формирования. Однако большая часть предписаний так и не была реализована. В 1992 году режим Наджибуллы рухнул, а в 1996 году власть в стране захватил «Талибан»*.

Борис Громов также вспоминал, что война в Афганистане теряла смысл из-за неспособности лояльных СССР армии и правительства закреплять итог боевых операций. По его словам, советские войска были вынуждены постоянно отвоёвывать недавно освобождённые районы. Это приводило к росту потерь среди личного состава и перенапряжению экономических ресурсов.

«Местное афганское руководство, несмотря на просоветские настроения, не было заинтересовано в том, чтобы боевые действия проводились нами с максимальной эффективностью. Лишь немногие из них в «очищенных» уездах пытались закрепить свою власть и руководить. Очевидно, они понимали, что рано или поздно война закончится, и, кроме них, ответ держать будет некому... Вместо конкретных решительных действий слышны были лишь красивые речи и разговоры о вере в интернационализм и светлое будущее афганской родины», — описывает ситуацию Громов.

«Интернациональный долг»

 

Цель ввода советских войск в Афганистан в 1979 году заключалась в стремлении руководства СССР обезопасить южные рубежи, закрепив результаты прокоммунистического переворота (так называемой Апрельской революции 1978 года). Против смены режима выступили США и соседний Пакистан.

Формально ОКСВ выполнял «интернациональный долг перед строящим социализм афганским народом». Однако в целом успешная международная пропаганда, которую инициировал Запад, создала представление о том, что советская армия является оккупационной силой, не учитывающей интересы жителей республики.

Среди местного населения ДРА пакистанская и американская разведки распространяли лозунги о борьбе с «неверными», играя на исламистских настроениях. В итоге в Афганистане возникло достаточно мощное партизанское движение, которое держало в напряжении в том числе тыловые части ОКСВ.

«Афганцы очень тепло встречали наши первые колонны. Общение советских таджиков и узбеков с местным населением завязывалось повсюду. Однако уже в конце месяца (январь 1980 года) тучи начали сгущаться. Одной из причин этого стала активная антисоветская пропаганда. В каждом кишлаке и маленьком городе людей настраивали против нас», — констатировал Громов.

Помимо этого, участники боёв вспоминают, что огромные трудности возникали со снабжением войск. Горный и скалистый рельеф не всегда позволял доставлять грузы наземным транспортом, а вертолёты не могли сбрасывать грузы с высоты более 2 км. Кроме того, винтокрылые машины превратились в уязвимую мишень с появлением у моджахедов американских ПЗРК.

Сопровождение колонн требовало колоссальных усилий. Чтобы обеспечить их безопасный проход, советским войскам приходилось организовывать заставы на высокогорье. Подъём на высоту свыше трёх тысяч метров был очень тяжёлым испытанием. Военнослужащие просто физически не могли доставить на вершину необходимое количество боеприпасов и амуниции. 

«Каждый солдат, сержант и офицер шёл в горы, неся на своих плечах по 40—60 кг. С таким огромным весом, да ещё под палящим солнцем не каждый сможет просто подняться на вершину, не говоря уже о том, чтобы после этого принять бой. Поэтому командиры иногда смотрели, как говорится, сквозь пальцы на то, что некоторые солдаты перед выходом в горы оставляли в казарме тяжёлое снаряжение — бронежилеты и каски», — поясняет Громов.

Сильно рисковали и вертолётчики. Как правило, машина упиралась передним шасси к небольшому выступу, обозначала зависание и сбрасывала груз на скалы. Однако после выполнения миссии вертолёт не мог подняться вверх. Машина фактически падала вниз, а потом набирала скорость и подъёмную силу. Это был единственный способ доставки грузов на высокогорье.

Проблемы с транспортом лишали советские войска возможности организовывать нормальную эвакуацию раненых. Чаще всего командир подразделения выбирал наиболее выносливых солдат, которые на самодельных носилках несли своего товарища. Вместе с ними двигалась группа охраны. В эвакуации одного раненого могли быть задействованы 13—15 человек.

«Мы буквально вгрызались в горы»

 

Прекрасно знавшие окружающую местность моджахеды и пакистанские спецназовцы пользовались проблемами, которые испытывал советский контингент. Например, отдалённые заставы, прикрывавшие движение колонн, подвергались регулярным нападениям со стороны превосходящих сил противника.

Наиболее известный эпизод, иллюстрирующий происходившие ожесточённые боестолкновения на высокогорье, произошёл 7 января 1988 года. Оборонявшие высоту 3234 десантники 9-й роты были атакованы 300 душманами. В знаменитом фильме Фёдора Бондарчука погибли все бойцы подразделения (исключением стал только один солдат-срочник). На самом деле потери гарнизона составили 6 из 39 человек.

Защитники высоты проявили профессионализм и воинскую доблесть (двое бойцов были удостоены звания Героя Советского Союза посмертно). Однако десантники не смогли бы продержаться без подкрепления и артиллерийской поддержки. В реальности по позициям моджахедов постоянно били советские гаубицы и реактивные системы залпового огня.

История подвига 9-й роты демонстрирует высокий уровень боеспособности советских военнослужащих, действовавших в тяжелейших природно-климатических условиях. Командование и бойцы ОКСВ достаточно быстро научились грамотно организовывать оборону, чтобы не допустить блокады противником удерживаемых высот. 

«Очень трудно было «зарываться» в скалы. Всё-таки находили довольно оригинальные решения, позволявшие охранять участок, доверенный взводу или роте, вообще не выходя с заставы. Мы буквально вгрызались в горы, делая траншеи в полный рост. Пробежав по этим проходам и переходам из казармы, солдат оказывался на своей огневой позиции, ни разу не показавшись противнику», — рассказывает Громов об одном из оригинальных способов организации обороны в горах. 

Непроигранная война 

Эксперт Центра изучения современного Афганистана Дмитрий Верхотуров полагает, что советские солдаты успешно выполняли поставленные задания в ДРА. По его словам, множество фактов опровергают широко распространённое на Западе мнение о том, что ОКСВ якобы ушёл из Афганистана, потерпев поражение.

«Моджахедам ничего, по сути, не удалось сделать против советских войск, успехи у боевиков были только в боях с правительственными силами. Поэтому нет никаких оснований делать вывод, что Москва в той войне проиграла. В то же время имеет смысл дискутировать о том, стоило ли советским войскам настолько глубоко втягиваться в конфликт и какие политические ошибки были допущены», — сказал в беседе с RT Верхотуров.

Как пояснил эксперт, первоначальная миссия ОКСВ заключалась в занятии стратегически важных объектов для поддержки режима Наджибуллы. Проведение  крупномасштабных боевых действий было прерогативой правительственных сил. Стратегия поменялась в 1982 году, когда Москва осознала, что для сохранения социалистической ориентации Афганистана необходимо стать полноценным участником войны.

«Стоит развеять ещё один миф — никакой оккупации Афганистана не было. Правительственные войска и чиновники действовали вполне автономно от советских покровителей. Правда, на мой взгляд, в этом и была главная ошибка СССР. У руководства ДРА не было ресурсов для управления страной. С целью сохранения режима как раз требовалась настоящая оккупация по принципу той, которая была в Восточной Германии в 1945—1949 годах», — заявил Верхотуров.

Собеседник RT убеждён, что только более решительные действия СССР могли бы стать залогом сохранения стабильного Афганистана. Как полагает Верхотуров, десятью годами пребывания в ДРА Москве следовало воспользоваться иначе — сосредоточить усилия на воспитании военной и политической элиты, которая потом могла бы удержать власть в своих руках.

«Как могли наши союзники управлять армией, если значительная часть офицеров были безграмотными, а лояльные СССР политики и чиновники не имели представления о том, как развивать страну. Москве не удалось многое сделать, но она пришла в Афганистан с благими помыслами. Чтобы это понять, достаточно сравнить период 1979—1989 годов с последствиями пребывания в стране американского контингента с 2001 года», — резюмировал Верхотуров.

 

* «Талибан» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.