Всё это было необычайно мило — появление альбома во всех музыкальных магазинах Америки 2 января 1971-го, на излёте рождественских торжеств и встречи Нового года, фото двухлетнего и необычайно серьёзного Элвиса во весь конверт и справа — фотокарточка, с которой конверт делался, — Элвис с мамой и папой, с Глэдис и Верноном Пресли, Элвис в фермерской шляпе для полевых работ и в скромнейшем комбинезончике поверх рубашки с белым отложным воротником и белыми подвёрнутыми манжетами, родители Элвиса, одетые бог знает как непритязательно, а вернее сказать — бедно.
Всё это было необычайно мило.
Elvis Country (I'm 10,000 Years Old) — словно бы делал для каждого, кто слыхом не слыхивал про лобстеров и Лас-Вегас, — Пресли Элвиса Аарона, короля рок-н-ролла и звезду первейшей величины — ближе, доступнее и понятней.
Элвис, такой трогательный и одновременно безумно привлекательный до дрожи в коленях, переставал быть недосягаемым божеством, запросто пробирался к любому из почитателей его на кухню и, ведя с обалдевшими от счастья хозяевами непринуждённую беседу, с нескрываемым удовольствием лакомился сэндвичами с жареными бананами и арахисовой пастой или просто чем там ещё небеса послали.
Бунт рока, уничтоживший приливной волной пятидесятых и добропорядочную американскую эстраду, зачёсанную на пробор, и устои отцов, как-то вдруг выдохся, стих, умиротворяющим снегом белого Рождества опустился на крыши лачуг и дворцов — стал просто страницей мировой музыкальной истории.
И все покупали прекраснейший винил Короля, слушали и слушали до хрипа в последних дорожках и думать не думали о странной до невозможности надписи поверх главного названия — I'm 10,000 Years Old — к чему бы это и о чём?
Восемь лет спустя, когда Элвис уже отправился на свою планету, а альбом Elvis Country (I'm 10,000 Years Old) переиздали, признали золотым, платиновым и вновь выбросили (именно так обстояло тогда дело — сколько бы ни печатали тиражей после ухода Короля, они сметались подчистую неизменно) на прилавки, странная надпись сработала.
Потеряв то, с утратой чего примириться оказалось невозможно, мир наконец-то услышал чистый и наэлектризованный голосом Элвиса звук. Музыкальное прочтение сельских песен, именуемых в обычной жизни country.
Так сложился парадокс прочтения смыслов, казалось бы, рядового (одного из многих) альбомов Пресли — он, как известно, не был устроителем продуманных шоу, в студии работал скорее по наитию, выхватывая из воздуха, из памяти услышанное когда-то, въевшееся в кожу, вошедшее в кровь — и... просто записывал. Ворох песен. Самых разных. Иногда до неприличия то ли детских и глупых, то ли подростково-банальных и простых (так многим тогда казалось, а слушать продолжали неистово). Оставляя весь материал на волю своего продюсера, всемогущего мистера Фелтона Джарвиса, так и не овладевшего толком техникой 16-дорожечной записи, но сохранившего магическое чутьё живого звука пятидесятых и шестидесятых.
Сельская музыка.
«Валенки» по-американски.
Этим (в том числе) мы обязаны Фелтону Джарвису и Элвису Пресли — тандему отлично выглядящих, несмотря на свой репертуар, динозавров — они и в те годы производили странное впечатление даже на Чета Аткинса, консерватора из консерваторов, своим нарочито показным нежеланием следовать моде. И если Синатра и Мартин проделывали такое, всеми силами хватаясь за гребень волны, искусно разыгрывая добрых дядюшек с жирного Севера, будучи не прочь приударить (только лишь на словах) за передовой молодёжью — лишь бы билеты на собственные шоу шли бойчее, — Элвис и Джарвис были не таковы.
Все эти Make the World Go Away, I Really Don't Want to Know, Funny How Time Slips Away, The Fool, There Goes My Everything в исполнении практически любого эстрадного певца того времени поставили бы надёжный крест на его карьере.
Что же Элвис? Что же двухлетний мальчуган с конверта? В комбинезончике на лямках? И шляпе белого отребья набекрень?
Всё ему было нипочём.
И был он в совершеннейшем запале.
За пять дней сессии (4—8 июля 1970-го) в Нэшвилле (а вернулся он именно сюда, не в American Sound studio к Чипсу Моману — Король следовал корням) Элвис записал 34 «мастера», среди которых добрая дюжина уверенно тянула на стандарты country, притом охватить удалось практически все оттенки стиля — bluegrass, honky-tonk, western swing, rockabilly, countrypolitan.
Чёрт его знает, как ему удавалось такое.
Little Cabin on the Hill — точно радостная речка бежит, торопится неведомо куда средь луговых трав, средь летнего раздолья.
Если не знать английского.
Или не вслушиваться в текст.
Это всё он, тот самый странник в ночи, обитатель убогой хижины на склоне гор, это всё он, из века в век тянущий лямку и горькой жизни, и призрачно-горькой потерянной любви.
Таков он был и десять тысяч лет назад. Таковым и остался — если что, кого и потерял — только со смехом сквозь слёзы, иначе неминуемая скорая смерть. Боги суровых земель не жалуют плаксивых...
— Tonight I'm alone without you my dear
It seems that there's a longing for you still
Oh but I just keep it there so I won't be alone
In our little cabin on the hill
— Oh someone has taken you from me
And left me here all alone
To listen to the rain beat on our window pane
In our little cabin on the hill...
И дивный его, Элвиса, смех в самом конце трека — спасибо Вам, мистер Фелтон Джарвис.
Или вот Пресли взбирается в гору, такую гору, что только провидение небесное ниспослать способно — не обойти её и не объехать. Приступом, штурмом — и была не была. От куплета к куплету. Литургия отчаянию. Где и когда слышали вы такое?
И думал ли старина Эрнест Табб, когда писал Tomorrow Never Comes, что найдётся, сыщется один-единственный мальчишка из Тьюпело, способный душу вывернуть наизнанку и слезу вышибить — не сдержишь ничем... Все кто слышал, спрашивают: «Но разве это кантри трень-брень?.. Это же...» И умолкают.
— Oh you tell me that you love me
Yes you tell me that you care
That tomorrow we'll be married, oh
But tomorrow's never there
— Oh tomorrow never, never comes
Oh tomorrow never comes
Now you tell me that you love me, oh
But tomorrow never comes!..
Элвис Пресли никогда в жизни не думал о концептуальном альбоме кантри. Музыканты, работавшие с ним в ту сессию (Фелтон Джарвис как раз менял состав и собирал вместе с Элвисом лучших из лучших), были по меньшей мере поражены тем, что абсолютно сырые, по их мнению, дубли Пресли признавал блестящими и так хвалил их (музыкантов), что они от стыда сгорали дотла.
Никто ничего не понимал.
Все они будут гастролировать с Королём до самого последнего дня...
Они поймут.
Годы спустя.
Когда звучание Elvis Country (I'm 10,000 Years Old), такое ортодоксальное и архаичное, будет выбивать душу и насылать дрожь на всё новые поколения пришедших к Пресли.
А тогда ему была нужна самая малость.
Что-нибудь эдакое — связать старьё с новьём, вбить осиново-кленовый, сладким ядом истекающий кол — в нудятину и попсу.
22 сентября 1970-го Элвис вернулся в студию Нэшвилла и записал вступительную, проникновенно-легкомысленную Snowbird — состоящую из боли и света сердечного. Не вдумываясь, не вчитываясь, что слышим мы раз за разом? Всю ту же вечную историю обретённого и потерянного счастья. И видений Природы, она лишь одна, чередой сменяя времена года, остаётся неподвластной страстям людским...
Spread your tiny wings and fly away
And take the snow back with you
where it came from on that day
The one I love forever is untrue
And if I could you know
that I would fly away with you
Yeah, if I could you know
that I would fly away with you...
И конечно, он не мог обойтись без рок-н-ролла. Пусть и в жесточайшей кантри-обработке. Никто и никогда не расскажет, почему выбор пал на Whole Lotta Shakin' Goin' On, прославившую Джерри Ли Льюиса. Это был даже и не взрыв — извержение с истиранием с лица земли. Что думает об этом Льюис, всё ещё пребывающий с нами? Согревает ли его прочтение Элвиса, яростное и отчасти безумное — точно как Джерри Ли в молодости?..
Надеюсь, вы поняли — это про Детство. Про то время, когда неважно, что на тебе и что в тарелке, а лишь — кто рядом, кто любим, по ком твои кристально честные слёзы.
В день рождения Элвиса, в день, когда непременно всплывает в прессе всяческая не прилипшая к илу донному дрянь, я ставлю Elvis Country (I'm 10,000 Years Old) — и нет для меня ни возраста, ни времени, ни расстояний.
I Was Born About Ten Thousand Years Ago — этой песней сшита пластинка, она звучит в несуществующих разрывах между треками, напоминает: мир всё тот же, вы всё те же, так смейтесь, хоть бы и сквозь слёзы.
Всю жизнь, с самого раннего возраста, Элвису Пресли приходилось мыть руки в мутной воде. Он не был мальчиком из серебра, он был мальчиком в драных ботинках.
Он был хорошим парнем, которого не смог прожевать колбасный аппарат шоу-бизнеса. Вон он смеётся, Элвис Аарон Пресли, с каждого из своих альбомов. Хохочет заразительно. Над нами, погрязшими в суете.
Не на руках пыль дорожная.
Но в душах.
Да. Там найдёте вы и этот трек — I Washed My Hands in Muddy Water. Текст прекрасен и едок. Как он умел, этот застенчивый паренёк с Юга, петь такие песни? Может, потому лишь, что прожил десять тысяч лет и так устал возвращаться в слезах и горести, что стал Великим Белым Клоуном?
Достойный эпитет для того, кто избрал дорогу служения людям через счастье и смех вопреки страху и смерти.
С днём рождения, мистер Пресли.
Спасибо.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.