Через год в Петербурге и Москве состоятся концерты группы «Кино». Это не новость из 1989 года и не фрагмент альтернативной истории, в реальности которой Цой жив, Ленин жив, Майкл Джексон жив — вообще все живы. Это настоящий анонс. Через неделю в кассах начнут продавать билеты на концерты группы «Кино», которые пройдут 31 октября и 21 ноября 2020 года на крупнейших стадионах двух городов. Через тридцать лет после гибели человека, который для абсолютного большинства тех, кто хоть что-то слышал о «Кино», и составляет всю суть этой группы.
Юрий Каспарян и продюсер проекта «Симфоническое кино» решили сделать два концерта, в которых будут играть музыканты группы, а петь будет пропущенный через компьютерную обработку голос Виктора Цоя.
Представить это страшно, но и не обратить на это внимание невозможно.
У каждого поколения есть свой герой, а Цой стал героем сразу нескольких поколений, и, кажется, до сих пор растут школьники, которые разучивают его песни на гитаре. Потому что рэпчик перед школой почитать — это одно, а чтобы произвести впечатление на девушку, конечно, нужно знать, как играются «Солнечные дни» и «Кукушка».
Помню, лет десять назад я услышал по телевизору в передаче, где вспоминали Цоя, такой странный вопрос: «А вот как вы думаете, если бы Цой был жив, играл бы он на корпоративах?» И я тогда подумал: он же артист, это его работа. Наверное, играл бы. Что такого? Приглашают сыграть концерт.
Но вот сам этот вопрос и раскрывает секрет Цоя: люди продолжают расти на нём и делать его своим героем именно потому, что у них есть этот вопрос. Цой остался для них олицетворением непосредственной простой честности. Не бунтарской бескомпромиссности, не крикливого фрондёрства, не сатирического отрицания заведённых порядков, а естественной честности, в которой человек существует так, будто и нет этих искушений.
Собственно, так Цой и жил, потому он такой иконой и остался — тем самым героем, который мог себе позволить жить вне корпоративов и денежных соблазнов, просто потому что никаких корпоративов не было. А белая «Чайка», на которой он приезжал в «Лужники», — это по нынешним-то временам просто мальчишество.
Тридцать лет люди смотрят на Цоя и понимают, что никто не сможет его заменить. Конечно, потому что никто не напишет таких песен и не споёт их так, но ещё и потому, что уже никому не придётся оказаться в тех условиях, в том времени. Никому и никогда не повезёт жить на перекрестье всех силовых линий, которые создали Цоя, — эпоха, страна, друзья, сопротивление среды, непреодолимая тяга к западной культуре и открытие каждой пластинки, как нового материка.
Виктор Цой стал последним героем не только потому, что сам обладал всеми качествами, герою необходимыми, но и потому, что вместе с ним время героев ушло.
И то, что «Кино» стала по сборам стадионов группой-рекордсменом благодаря Юрию Айзеншпису, вложившему в неё огромные средства и сделавшему, по сути, первый успешный продюсерский рок-проект, как-то не задевает, не умаляет масштаба явления.
В 1990-е годы писали о совершенно шизофреническом проекте — отправить на гастроли по миру мумию Ленина. Возить по городам, выставлять за деньги. Обычная нелепость. А когда умер Майкл Джексон, прошли его концерты, где вместо него выступала голограмма. Вроде бы тоже нелепость, но люди-то шли, платили за билеты, потому что людям необходим образ, необходим момент причастности и, если угодно, причастия.
Конечно, всякое мероприятие в сфере популярной культуры делается ради денег. Но думать об этом нет никакого смысла. Потому что гораздо важнее тех, кто мероприятие устраивает, те, кто на него приходят. А это те, у кого внутри есть совершенно наивный вопрос: «А пел бы Цой на корпоративах?» И вот эта наивность и есть самое главное. Это свидетельствует о том, что Цой действительно жив, потому что люди в него верят, и каждый несёт часть этой спокойной честности в себе, и в какой-то момент хочет ощущать, что вокруг есть другие люди с тем же честным вопросом, на который нет и не может быть ответа. Это как раз тот случай, когда вопрос гораздо важнее.
И кажется, что ещё не одно поколение будет разучивать его песни, петь их девушкам и немного стесняться этого. Виктор Цой стал тем душевным карманом, в котором можно вдруг быть самим собой — сентиментальным, героическим, наивным, простым и честным. Не строить из себя никого, кроме самого себя. Потому что это же такая редкость — притворяться самим собой.
Миллионы людей будут продолжать любить Виктора Цоя, потому что Цой уже невозможен.
Но вот ровно на ту секунду, когда мы слышим «Дом стоит, свет горит» с простым переходом от фа-диез минора к ре, нам кажется, что мы не так безнадёжны, циничны и толстокожи.
Мы привыкли воспринимать без ярких эмоций самые страшные новости и непоправимые перемены. Но попробуйте сдержать душевное волнение, поставив песню «Кончится лето».
И уж лето кончилось, и тридцать лет прошло, и сколько с тех пор появилось новой музыки и новых выдающихся музыкантов, и сколько школьников выросло, а мы всё слушаем и слушаем.
А что кто-то на этом заработает деньги — так ведь не Цой же. Он от этого свободен и потому навсегда любим.
Сколько лет на заборах писали: «Цой жив». Теперь мы понимаем, что всё это было правдой.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.