Умение изобретать американскую политику заново на ровном месте, пожалуй, главное умение Дональда Трампа. Открыв на два дня в Далласе съезд республиканцев, он переписывает привычный предвыборный календарь. Раньше партийные конвенции проводились только перед президентскими выборами. Теперь и перед промежуточными, которые президент США уже объявил историческими. И если бы только так.
На фоне скромных результатов действующей администрации (к примеру, действия Белого дома в экономике одобряют лишь 17% американцев, а 57% признаются, что живут хуже, чем когда Трамп только вернулся в Овальный кабинет) он сам апеллирует не к разуму, а к вере.В программе съезда — клятвенное обещание проголосовать. Тому, кто нарушит обещание, — «ад». За шуткой — вполне трезвый расчёт: явка на промежуточные выборы у сторонников Трампа исторически проседает. С избирателем приходится говорить на языке личной преданности вождю — вплоть до апелляции к загробной жизни.
Но и земную жизнь Трамп вниманием не обошёл. $5 тыс. обещано каждому американцу, если республиканцы удержат обе палаты. С учётом того, что в США 245 млн взрослых, получается далеко за $1 трлн. Чем-то похоже на прежнюю (конца 2025 года) идею выплаты «тарифных дивидендов» по $2 тыс. за счёт доходов от импортных пошлин. Разница лишь в том, что тут платить на 99,9999% не придётся. Обе палаты республиканцам ну никак не взять.
По усреднённым данным гипотетического голосования в конгресс, демократы уверенно лидируют — плюс 6,6 процентного пункта. Особенно тяжело для республиканцев складывается с нижней палатой. По внутренним прикидкам рынков предсказаний, вероятность того, что она достанется оппонентам, оценивается в районе 85—90%. А вот с сенатом картина обратная.
Шесть по-настоящему открытых гонок — Аляска, Айова, Мэн, Мичиган, Огайо и Техас. Ещё три штата, где небольшое преимущество у демократов, — Джорджия, Северная Каролина и Нью-Гемпшир, и по одному месту, которое каждая сторона считает почти своим, — Миннесота у демократов, Канзас и Небраска у республиканцев. Чтобы получить большинство, демократам нужно забрать чистыми примерно четыре места из этого списка — задача трудновыполнимая. Решающий голос в сенате — за вице-президентом Вэнсом. Съезд в Далласе стал и его личными смотринами.
Пока Вэнс говорил о «партии ненависти» на стороне демократов, зал раз за разом перебивал его криком «48!», намекая на следующее президентство. На инициативу снизу похоже мало. Съезд де-факто короновал его как наследника — независимо от того, чем закончатся эти выборы.
Но трамповским преемником себя очень хочет видеть техасский сенатор Тед Круз. Старательно обходя скользкие непопулярные темы — войну с Ираном и инфляцию, — главной мишенью атак он сделал соперников-демократов. Как кандидата от Мичигана Абдула Эль-Сайеда. Когда Круз упомянул нью-йоркского мэра-социалиста Зорана Мамдани, в зале раздался истошный крик: «Его надо застрелить!» На фоне того, что мероприятие включало в себя ещё и дань памяти консервативному активисту Чарли Кирку (его застрелили во время выступления), выглядит мрачновато. Но MAGA-политика и не пытается быть политикой для всех.
Поразительно, но эта ставка Трампа на ядерный электорат — тех, кто на религиозном уровне разделяет его взгляды, не допуская компромисса с оппонентами, — работает и через десять лет после того, как его впервые избрали. Тот факт, что прямо внутри победившей на региональных выборах в Германии правой партии АдГ идёт спор, насколько тесно сближаться с трамповской стилистикой, показателен сам по себе: тренд, который он задаёт, всё увереннее считывается и копируется европейскими правыми. Экспорт MAGA-идей в Старый Свет — вот та главная мечта, которую американский президент будет пытаться осуществить независимо от итогов промежуточных выборов в ноябре.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.