Не добившись победы в Иране здесь и сейчас, Дональд Трамп обратил взгляд в славное прошлое, которое президент США, впрочем, тоже не хочет ни с кем делить. 8 мая глава Белого дома, подписав официальную прокламацию, провозгласил этот день празднованием американской победы во Второй мировой войне. Инициатива не то чтобы новая. До этого 11 ноября уже было заявлено как Victory Day для Первой мировой. Но есть нюанс.
На ровном месте возникла очередная путаница. Объявив 8 мая Днём Победы, Трамп вынес за скобки всё то, что происходило позже, в 1945 году, на Тихоокеанском театре военных действий — таком важном как раз для американцев. Включая августовские ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки и ключевой момент подписания капитуляции Японской империи на борту, между прочим, американского линкора Missouri 2 сентября. Именно этот момент историки традиционно считают завершением Второй мировой, но в США своя шкала исторических приоритетов.
Трамп тут вовсе не оригинален. Глава Белого дома мыслит как рядовой американец, от 47 до 59% которых считают, что именно США сыграли самую важную роль в разгроме нацистской Германии, и только около 15% называют СССР ключевой силой, сломавшей хребет гитлеровскому нацизму. И это при том, что именно Красная армия уничтожила три четверти немецких дивизий, а советский солдат не высаживался в Нормандии, а прошагал до Берлина пешком.
Почему такая несправедливость? Всё дело в обучении. Войну за неокрепшие умы выигрывает школьная программа. В данном случае она выигрывает даже у исторической правды. Сама по себе тема Второй мировой отодвинута на периферию учебного процесса. Две-три недели в старших классах, в течение которых учителя фокусируются на том, что ближе американцам: Пёрл-Харбор, Иводзима, Нормандия, Хиросима и Нагасаки. В начальной школе могут рассказать о тяготах жизни в тылу: нормировании продуктов, сборе металлолома...
Часто события 80-летней давности ещё и служат проекцией для сегодняшних нарративов, особенно либеральных. Школьникам подробно рассказывают о таскигийских лётчиках — первой группе афроамериканских военных пилотов в истории Вооружённых сил США, сформированной в Алабаме в рамках экспериментальной программы, которую под давлением правозащитников инициировал президент Франклин Рузвельт. Или о «говорящих кодом навахо» — группе индейцев народа навахо, служивших в Корпусе морской пехоты и создавших неразгадываемый код на основе своего родного языка. «Железной рыбой» они называли подводную лодку, а «птицей-бомбардировщиком» — бомбардировщик.
А вот материалы о 442-м полке — подразделении, полностью состоявшем из японо-американцев второго поколения (Nisei), — это уже тема на грани. Рассказывая о том, что эта часть является самой награждённой за всю историю участия США во Второй мировой войне, сложно обойти и постыдные эпизоды интернирования тысяч соплеменников этих бравых солдат, которых американские власти лишь из-за их японского происхождения поместили в концентрационные лагеря. Пока бойцы «Батальона Пурпурного сердца», как их называли, сражались в Италии и во Франции, их семьи сидели за колючей проволокой.
Ещё более политизированная тема, особенно на фоне событий последних лет, — это холокост. В США 29 штатов требуют обязательного преподавания этой темы, ещё шесть — рекомендуют, а в девяти штатах такого законодательства вообще нет. Дошло до того, что издатели выпускают одни и те же учебники истории, но с разными версиями трактовки Второй мировой в зависимости от штата. Например, в техасской, то есть консервативной, версии акцент делается на американский героизм, D-Day как «спасение Европы», при этом меньше внимания уделяется интернированию японцев и расизму в армии. В калифорнийской, то есть либеральной, больше говорится о нарушениях прав, роли меньшинств и ковровых бомбардировках японских городов, тех самых бесчеловечных огненных штормах.
Неудивительно, что в этой мясорубке ползучей гражданской войны почти не остаётся места для вдумчивого изучения подлинной роли СССР. Большинство американцев из тех, кто вообще интересуется этой темой, узнают правду лишь после школы. «Сталинград в нашем классе просто упомянули вскользь. Только став взрослым, я понял, насколько это было монументально». «Я начал изучать Восточный фронт уже самостоятельно и открыл для себя совершенно новую историю Второй мировой, которой в школе вообще не было». Вот типичные комментарии пользователей Reddit и Quora, которые в свои 18—22 года совершают личные исторические открытия.
Впрочем, перемены теперь фиксируют и в школах. «Правда ли, что СССР победил нацизм почти в одиночку?», «Почему Путин говорит про «денацификацию»? Это то же самое, что мы учили про Вторую мировую?», «Почему в наших учебниках так мало про Сталинград и 27 млн погибших?» — такие вопросы, выходящие за рамки программы, согласно отзывам учителей со всей Америки, их ученики стали задавать на уроках именно в последние четыре года.
То есть как раз с начала СВО. Прошлое, которое пытались не замечать, как обычно, догнало.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.