История с поиском переговорщика от Евросоюза для диалога с Россией окончательно превратилась в политфарс. Сложно сказать, в чём главная проблема: то ли нет людей, способных взять на себя ответственность, то ли отсутствует единая позиция. Хотя, скорее всего, дело и в том и в другом.
Вообще-то по должности заниматься любыми переговорами должна глава евродипломатии Кая Каллас. Но она изначально исключила себя сама, и её кандидатура для России неприемлема. Отдельный вопрос, кому нужны такие «дипломаты», которые своими заявлениями и действиями делают себя заведомо токсичными переговорщиками. Но ответ на него вряд ли даст даже Урсула фон дер Ляйен, которая, к слову, также по должности могла бы представлять Евросоюз на переговорах, но даже близко не способна это сделать, ведь предел её компетенций — это закупка никому не нужных вакцин.
Кандидатуру 82-летнего Герхарда Шрёдера Владимир Путин посчитал вполне допустимой, но это тут же вызвало настоящий переполох и истерику в ЕС. Каллас назвала экс-канцлера Германии «лоббистом российских государственных компаний». Ну да, действительно, он занимал почётную должность председателя совета директоров «Роснефти». Но переговорщик должен устраивать оппонента — в этом вся суть незнакомой Каллас науки дипломатии, а «евродипломат» по-прежнему надеется, что представитель Евросоюза будет обсуждать условия капитуляции Москвы. Этого, как мы отлично понимаем, никогда не будет.
Самую суровую отповедь нынешней европейской власти дала другой экс-канцлер Германии, Ангела Меркель, вспомнив Минские соглашения. Тут даже особо нечего комментировать, достаточно процитировать: «Мы смогли провести эти (Минские) переговоры с президентом Путиным только потому, что обладали политической властью, потому что были главами правительств. Власть для этого необходима. И лично мне никогда бы не пришло в голову просить посредника поехать в Минск от моего имени и поговорить с Путиным».
Но тут возникает другая проблема. Десятилетия отрицательного отбора привели к тому, что действующие лидеры крупнейших стран ЕС, в том числе канцлер Германии Фридрих Мерц и президент Франции Эммануэль Макрон, тоже не имеют мандата на переговоры. Их рейтинги уверенно стремятся к нулю. Год назад их деятельность одобряли чуть более 20% немцев и французов, а свежие социологические опросы дают им где-то от 11 до 15%.
О чём с ними можно договариваться? Кого они представляют, кроме самих себя и горстки соратников, которые изо всех сил ищут, к кому бы перебежать, чтобы сохранить власть?
Вот так и получается, что говорить о готовности к переговорам Европа может. А вести переговоры некому.
Все конфликты, как известно, заканчиваются либо абсолютной победой, либо переговорами. Абсолютно победить Россию Европа не может.
Так что единственный шанс на прекращение войны на истощение (холодной войной это назвать уже нельзя, учитывая, что бьющие по Москве дроны сделаны на деньги и по чертежам Евросоюза) — это полная смена элит в Европе. Если в Германии к власти придёт «Альтернатива для Германии», во Франции — партия Марин Ле Пен, а в Великобритании — Reform UK Найджела Фараджа, возможно, в Брюсселе и Лондоне появятся облечённые властью политики, с которыми можно хотя бы попробовать договориться. Но надежда на этот вариант развития событий невелика.
Так что война неизбежно продолжится, и главная опасность для России сейчас — не повторить ошибок позднего СССР, когда политические элиты перестали верить в собственные идеалы, а комплименты врагов принимали за чистую монету. Наша задача — продержаться достаточно долго, чтобы судьбу Советского Союза повторил Евросоюз, а не мы.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.