60 лет назад, 16 января 1966 года, в ТВ-эфир СССР вышел первый выпуск передачи, которую люди моего поколения числят культовой, — «Кабачок 13 стульев». Её, кстати, как мне рассказывала Галина Леонидовна Брежнева, обожал и её отец — генсек Леонид Ильич Брежнев. Он же её и закрыл после волнений и забастовок в Польше в 1980 году. Ведь это — по сюжету — было польское заведение общепита.
А в январе 1976 года, к десятилетию программы, польское правительство присвоило всем участникам и руководителям передачи звание «Заслуженный деятель культуры Польши». Польша даёт звания — это геополитика в миниатюре. Это был культурный спецназ, и мы сдались без боя — с восторгом.
Валентин Плучек — режиссёр-титан, хозяин Театра сатиры, ненавидел это «попсовое чудо». Почему? Мне о причине такой неприязни поведал в интервью Александр Ширвиндт (возглавлявший этот храм Мельпомены после Плучека). Потому что «Кабачок» переписал правила. Актёр перестал быть жрецом на сцене — он стал своим парнем в телевизоре. Зритель аплодировал не народному артисту СССР, а пану Цыпе (в исполнении Георгия Вицина) или пани Катарине (в исполнении Натальи Селезнёвой), то есть персонажу — другу, соседу по идеальной виртуальной квартире.
Ирония в том, что театр кормила именно эта ненавистная популярность. Это же чистые 1990-е, только в 1970-х! Медийность уже тогда побеждала иерархию. Телевизор оказался сильнее ампирных колонн и золочёных лож.
Ведущими проекта были Андрей Миронов и Михаил Державин. Режиссёрами — Марк Захаров, Роман Виктюк, Спартак Мишулин (последний играл ещё и пана Директора). Главным режиссёром передачи стал Георгий Зелинский (он придумал этот проект с подачи своей жены Зои, актрисы Театра сатиры).
А цифры?
133 выпуска, 145 часов... Это не сериал. Это параллельная вселенная, в которую можно было уходить каждую неделю. Больше, чем «Игра престолов» и «Доктор Кто», вместе взятые, по длительности!
И что? А ничего. Нет архива. Нет плёнок. Величайший хит советского ТВ стёрт материально, но жив в коллективной памяти. Это прекрасная метафора. «Кабачок» был призраком, миражом. Проект был цифровым до появления цифры. Вирусным мемом до появления мемов. И его финальная тайна — не в том, почему его закрыли. А в том, почему его так беспечно выбросили из архива. Словно стесняясь этой самой большой народной любви. Любви не к партии, а к пани Монике (её играла Ольга Аросева).
Это была не просто передача, а дверь. В тот самый момент, когда после программного застоя на экране возникала эта заставка, происходило чудо. Мы все — в Самарканде, в Риге, в Ереване — на целый час становились не советскими людьми. Гостями.
Гостями в идеальной Европе, которой никогда не существовало.
Там не было очередей за колбасой — там был лёгкий флирт. Не было партсобраний — был джаз. Не «товарищ», а пани или пан.
Это была визуализация мечты о другой жизни. Но не американской — агрессивной, гремящей. А как-бы-европейской — уютной, ироничной, с кружевными салфетками и философией за столиком. «Кабачок» был легальным наркотиком. Нам показывали: смотри, вот она, цивилизация. Ты в неё не попадёшь, но ты можешь на неё подписаться.
И главное — там не было политики! Только образцы ситкома. Пани Моника — это же наша общая тайная любовь. Она не строила коммунизм — она строила отношения. И мы понимали: вот оно, настоящее. А всё остальное — так, декорации. Это был побег. В то будущее, где можно просто быть — умным, галантным, смешным, влюблённым. Без лозунгов.
Гостелерадио СССР продавало нам воздух. Воздух свободы, который даже не надо было называть свободой. Достаточно было сказать: «Пани и панове, шоу начинается!» И мы уже там.
Сегодня это назвали бы контентом. А тогда это был кислород. Потому что знали: скоро понедельник — цех, летучка, план, нормы...
Но сегодня суббота, и в «Кабачке 13 стульев» всегда один стул свободен. Для тебя.
Они сделали это с такой любовью, что мы даже не чувствовали себя обманутыми. Мы чувствовали себя избранными. Как будто нас взяли за руку и провели через потайную дверь в параллельный мир. Безвизово.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.