Ужасно, страшно давно, так давно и так страшно, что ни одна даже самая высоченная новогодняя ель в самом дремучем новогоднем лесу и не упомнит, написал Аркадий Гайдар для всех детей «зимнюю книжку». Немного сказку, а много — быль. Про двух мальчишек, двух сорванцов-погодков, двух братьев-разбойников невеликих от роду лет, и про их маму, и, конечно же, про папу-геолога.
Тот папа-геолог далеко-далеко от Москвы и от пылающих рубиновыми звёздами башен Кремля в сибирской снежной дали искал вместе со своей геологоразведочной экспедицией самые важные и самые нужные для Родины вещи — полезные ископаемые, без которых не крутятся огромные заводские машины, не летают быстрокрылые самолёты, не мчатся по рельсам могучие паровозы-поезда. И без которых нет тепла в домах всех людей нашей великой страны.
А Чук и Гек росли себе потихоньку в такой далёкой от их папы Москве, озоровали, равно как и все мальчишки их возраста, бывало, что и дрались, да только сразу мирились, бывало, что и устраивали чего похуже. И вот однажды это их «похуже» превратилось из маленькой, выброшенной по баловству в окошко телеграммы в настоящее зимнее путешествие, полное небывалых опасностей и таинственных происшествий.
Чук и Гек вместе со своей прекрасной мамой отправились к отцу в гости. В те леса и горы, где снег лежит до самых небес, а белки с зайцами запросто к человеку на чай захаживают. Захаживает, бывает, и медведь — голова всех лесов российских от края и до края, но лучше бы такого и не надо.
Все мы были Чуками, все мы остаёмся Геками. Озоруем соразмерно возрасту, вспоминаем детские шалости наши и умиляемся. А пуще прочего накрывает нас волна всяких таких воспоминаний прямо под Новый год.
Кто из нас хоть раз в шкаф не забирался, а после там случайно не засыпал? Кто из нас не ходил на охоту против волков с острой пикой из старого перочинного ножа и прикрученной к нему синей изолентой длинной палки? Все мы герои. Все мы мамины страдания-напасти. И мамина великая любовь...
Тоненькая совсем книжица.
Прочитайте-перечитайте — хоть бы и сегодня.
Гарантированно поднимет настроение.
Вот в поезде Гек отправляется ночью на прогулку. И так всё интересно вокруг, и проводник приветливый, да вот беда — двери у всех купе одинаковые! И забредает Гек в чужое купе, и пинает кулаком в бок чужого незнакомого дядьку, думая про себя недовольно: «Ишь, как Чук разлёгся!» А после — крики, вопли, паника. А ещё после и поутру — смех. Только вот маме снова не до смеха — пропала, пропала та от папы телеграмма, и никто не встречает семейство на вокзале, и как тут быть?..
А вот засыпает Гек в сундуке старого сторожа, в избушке посреди тайги, и ищут его мама с Чуком, и кажется Чуку — слопали братца бестолкового дикие волки лесные. А потом... Всё вдруг и сразу становится хорошо. И приносит сторож известие, что ровно через четыре дня, прямо к Новому году, вернётся папа-геолог со всей своей экспедиционной командой и будет, теперь уже непременно будет общая встреча Нового года!
И сторож, дед суровый и строгий, отправляется по такому случаю в лес и приносит самую прекрасную и самую пышную, лохматую ёлку на свете. И мама с Чуком и Геком все дни напролёт мастерит ёлочные игрушки из всего, что под рукой имеется, и льют они хоть и неказистые, но яркие свечи для праздничного стола. И всё случается вовремя и к месту, все живы-счастливы и не надо никому умирать.
А телеграмма...
Может, оно и к лучшему, что Чук с Геком её потеряли и случились всякие обстояния и чудеса.
Все мы были драчунами-разбойниками. Все мы теряли — каждый свою телеграмму. Значит, так и должно было быть. В те времена, о которых и самые высоченные ели в самом дремучем лесу уже ничего и не упомнят.
С наступающим Новым годом!
Счастья нам и великих побед!
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.