11-летний паренёк, вихрастый, голосистый не по годам, жарит на баяне «во весь мех гармоню», поёт «Вдоль по улице метелица метёт», да так, что и совсем уж немощные приплясывать пытаются. «Давай, Юрка! — кричат госпитальные бойцы. — Давай!!!» И он даёт, а она метёт всё пуще, жестоко, пощады не зная — тюменская метель. И холод такой — каждое полено на учёте. Но Юрка пришёл не с пустыми руками. Баян — это само собой, это от дяди Вити, папиного брата, священный подарок. А ещё — в узелке на полу немного конфет, пяток картофелин, полбуханки хлеба, рядом с узелком здоровенное полено берёзовое, суковатое — самое то для жаркого огня. Всё это Юрка заработал двумя вчерашними концертами художественной самодеятельности, чтобы в госпиталь не с пустыми руками.
На дворе год 1941-й.
Год 1942-й.
Гуляев вспоминал: «Что ж было делать? Всё решали подручными средствами. Девчонки писали объявления про концерт художественной самодеятельности нашей школы и что вход платный — любая еда и дрова. Так и набирали гостинцы бойцам. В субботу перед жителями всех окрестных домов голосим. Песни, частушки, запевки. В воскресенье в госпиталь. Я там такого насмотрелся... На всю жизнь запомнил. Ладно, когда руки или ноги нет... Бывало и похуже — ни рук, ни ног... И вот собираешься с силами, чтоб никаких там... И поёшь. И русские народные, и военные. Школа жизни. Раньше странным казалось выражение. А вот в войну понял...»
На другом конце географии и одной шестой суши, в Сталинграде, выступает перед бойцами хрупкая маленькая девчонка. Из-за аккордеона её, считай, и не видно. Саша. Александра Пахмутова. День через день после школы и помощи по дому (а какие там дома в освобождённом, удержанном Сталинграде) Саша Пахмутова идёт в госпиталь и играет на аккордеоне.
Весна. Лето.
Год 1943-й.
Жизнь сведёт их, и неслучайно. Ровесники (Гуляев — 1930-го, Пахмутова — 1929-го) по судьбе и по крепости духа, они притянутся словно бы магнитом. И песни Пахмутовой, и стихи Добронравова — они будут Гуляевым вознесены до патетики гимнов, до того, что и останавливает дыхание в груди, заставляя сквозь время ощутить сопричастность невозможному, но однажды свершившемуся.
Это Юрий Гуляев исполнил вокальный цикл «Созвездие Гагарина», и это его, Юрки-баяниста, голос, прорвавшийся через завесу времени из огненных лет военных, звучит в нашем сердце...
Знаете, каким он парнем был,
Нет не «был», ведь смерть он победил.
Слышишь дальний гром, видишь, это он
Вновь идёт на космодром.
Говорит: «Поехали!» — и живой звездой
Словно вдоль по Питерской, Питерской...
Ничто не далось Гуляеву в жизни легко. И трудный консерваторский путь его, где счастливо поступил на вечерний, а после перевёлся на дневной и чуть не вылетел с него (Гуляева ошибочно трактовали как тенора, а был он лирическим баритоном непомерной глубины, но где ж не ошибаются), — лучшее тому подтверждение.
Вот он в Колонном зале Дома союзов раскатывает под сводами «Русское поле» — и зал замирает.
Зал, каждый из тех, кто в нём, становится сопричастен и невыразимой нашей извечной тоске, и вековечному стремлению нашему обжиться, укорениться в необъятном доме нашем, именуемом Родиной. Отечеством. Отчизной.
Поле, русское поле...
Пусть я давно человек городской,
Запах полыни, вешние ливни
Вдруг обожгут меня прежней тоской.
Русское поле, русское поле...
Я, как и ты, ожиданьем живу,
Верю молчанью, как обещанью,
Пасмурным днём вижу я синеву...
Короткая жизнь. 56 лет. Никаких тебе скандалов, никаких сплетен дурацких. Трудное семейное счастье (подняли с женой больного ДЦП сына Юрия, и стал Юрий Юрьевич Гуляев кандидатом философских наук) и работа. Преимущественно по призванию (вагоны в студенческое время — они не в счёт). Солист Большого (оперный баритон), народный артист СССР, ярчайшая звезда советской эстрады. Любимец народа. Глас его...
Знаете, как описывали его голос?
«Глубочайшая бархатная палитра... Нарочито приглушённая, с внезапно нарастающей мощью, манера исполнения... Матовое, будто бы скрытое сумерками звучание голоса... Невероятная лиричность и проникновенность каждого пропетого слова...»
Собственно, вот и всё.
Десятки пластинок. Сотни и сотни концертов. Звания. Премии. Простой советский паренёк из города Тюмени. Всеми обожаемый в Советском Союзе Юрий Гуляев. Друг Магомаева, равный с равным, друг каждого из нас. Композитор. И композитор хороший.
Это он сам переложил на музыку стихи Роберта Рождественского «Желаю вам...» Что тут ещё скажешь?
Великое время.
Великие люди.
Желаю вам всегдашней радости в судьбе,
Желаю вам всего того,
что вы желаете себе,
Желаю вам одних счастливых дней в году...
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.