— Сабина, поздравляем вас с премьерой нового сезона «Содержанок». Не будем огорчать читателей спойлерами, но, если в общих чертах, чем второй сезон отличается от первого?
— Я его ещё не видела, но в нём, безусловно, больше динамики и поворотов сюжета. И мы ближе подходим к персонажам, к их мотивации.
Даша Жук, наш режиссёр, часто это говорит. Она будто чуть ближе — и это подчёркивается работой камеры — подходит к персонажу. Наверное, у Кости (Богомолова. — RT) и Даши принципиально разные подходы. Костя более отстранённый, а Даша чуть более чувственная. Наверное, в этом основное отличие.
— Как вы сработались с новыми актёрами?
— Прекрасно. Но я уже работала со многими артистами, которые пришли на проект. Кроме Юры Чурсина, которого я обожаю. Он прекрасный партнёр, замечательный артист. Я очень рада, что мы работаем вместе. Давно хотела с ним сотрудничать. С Любой Аксёновой я давно дружу, и с Костей Лавроненко мы работали.
— По вашему мнению, этот сериал — универсальная история? Может он иметь успех в разных странах?
— Да, безусловно. Но я думаю, играет роль ещё вопрос аутентичности. Это явление (содержанки. — RT) очень свойственно Восточной Европе. Наверное, ещё и поэтому (сериал. — RT) пользуется успехом: людям интересно смотреть что-то локальное, аутентичное — и при этом узнаваемое.
— А на Западе наш колорит может прижиться?
— Нет. Мне кажется, что в Америке точно нет. Там совершенно другая идеология и вообще всё на другом стоит. Да и не думаю, что Европе в целом это очень свойственно. Восточной Европе — да.
— Вы говорили, что в вашей героине Карине нет ничего искреннего и честного. А бывают ли в вашей жизни ситуации, когда вам приходится надевать маску?
— Нет. По крайней мере, я стараюсь так не поступать. Это такие компромиссы, с которыми сложно потом что-то честное делать. Моя работа, моя профессия, собственно, стоит на правде. Поэтому она меня держит — скажем так — на кончиках моих пальцев постоянно. Заставляет не расслабляться и не впадать в малодушие.
— В кино вы поёте, у вас есть клип, снятый вместе с Анной Цукановой-Котт. Не хочется ли вам выпустить музыкальный альбом или разработать концертную программу?
— У меня есть группа, с которой мы периодически выступаем. Но это скорее для души — на тех мероприятиях, на которых нам интересно и хочется быть. А клипы и альбомы... Нет, у меня нет таких амбиций.
Мне точно не хочется быть певицей. Но я люблю музыку. И в такой форме, в свободной, мне интересно это делать.
Меня периодически подталкивают к тому, чтобы записать альбом. Может быть, я найду интересных музыкальных партнёров, композиторов, что-нибудь придумаем со временем. Я точно не говорю нет. Но карьера певицы — безусловно, нет...
— Вы учились актёрскому мастерству и в России, и за рубежом — в Институте современного искусства и в студии Ли Страсберга. Какая методика преподавания оказалась более эффективной для вас?
— Я думаю, что это в итоге моё собственное, очень синтетическое направление. Безусловно, база, которая у меня была — это российская школа. Она мощнейшая. С ней мало что сравнится. Но без американской я бы, наверное, к себе — к своей правде — шла ещё дольше. Это такое идеальное сочетание, я бы сказала, школы, института и театра. И понятия, какого-то объёмного представления о том, что такое профессия и театр. И подробного подхода к индивидуальности, который даёт уже Америка.
— Вы немало работали и продолжаете работать в США. Не было ли желания остаться там насовсем?
— Мне сложно жить где-то, где я не могу постоянно работать. Быть в ожидании мне достаточно сложно. Я жила в Лос-Анджелесе — не могу сказать, что это абсолютно мой город. Может быть, в Нью-Йорке я бы смогла жить.
Но так всё сложилось, и я очень рада, что всё именно так, как есть. Всему своё время. Я, безусловно, не оставила это, постоянно езжу в Америку, пробуюсь там. Но там, где я есть сейчас, мне хорошо.
— В США вы играли в спектакле по Чехову, а в России участвовали в адаптации «Хорошей жены». Как вам кажется, что в таких случаях важнее: сохранить задумку автора оригинала или адаптировать материал для аудитории другой страны?
— Тут очень разные вещи — и «Хорошая жена», и Чехов... Чехова можно ставить в любой стране. Я не верю в то, что Чехова и Достоевского должны играть только русские, а Шекспира — только англичане. Но мне кажется, не стоит что-то творческое начинать с мыслью о том, что нужно угодить зрителю. Вряд ли получится что-то достойное.
Надо делать честно и опираться на своё чувство вкуса, если оно есть. На профессию, которой ты или владеешь, или нет. И уже из этого вытекает результат.
Но даже с лучшей командой, с ощущением того, что это может получиться, нет никаких гарантий того, что получится. Потому что у каждого материала и проекта — своя энергия и вообще своя судьба.
— Расскажите про фильм «Вставай и бейся» Стефано Лоренци. Как вам работалось с итальянским режиссёром? Не возникало ли каких-то проблем из-за культурных или языковых различий?
— Нет, я ещё учила итальянский специально под проект какое-то время (месяца три-четыре), чтобы более-менее чувствовать язык. Конечно, я выучила всё заранее.
Но Стефано в самый последний момент мне начал давать текст, которого нет в истории. И я клеила его на капот машины, везде — играла немножко в Марлона Брандо.
И мне было очень комфортно. Они очень эмоциональные, живые и очень уважительно относятся к артистам, особенно к иностранцам. C большим пиететом.
— Чем отличается подход европейцев к созданию фильмов?
— Я в Европе не так много работала. В Италии. Ну, конечно, они более расслабленные, хаотичные. Немножко как бог на душу положит. Но в этом есть своё обаяние — по крайней мере, в том проекте, в котором я снималась. Они как-то из этого всего выруливают. У них свой микрокосм, своя динамика, они понимают, как в ней существовать...
Всё зависит от величины проекта. Насколько он независимый, какая царит обстановка на площадке. Очень разные проекты и подходы. Однако хаос присутствует всегда, это естественный процесс творчества...
— Где вы себя ощущаете комфортнее? В каком-то маленьком независимом проекте или, наоборот, в большом кино с уже отлаженной системой?
— Мне просто интересна история. И, безусловно, команда, которая будет это делать. Это может быть очень маленькая история с прекрасной командой, с режиссёром и артистами, с которыми ты хочешь работать. И также мейнстрим. Это вопрос качества материала и команды.