— В рамках фестиваля документального кино «Докер» состоялся показ трёх серий фильма «Рождённые в СССР. 35 лет» — продолжения вашей кинолетописи. Съёмки были завершены в 2021 году — почему публика увидела ленту лишь спустя пять лет?
— Есть несколько причин. Во-первых, нам нужно было вернуть права на картину. Изначально проект был советско-британским, но съёмки фильма «Рождённые в СССР. 14 лет» финансировали только британцы — у них и оказались права. Далее также за британской стороной оставались права на «Рождённые в СССР. 21 год». «Рождённые в СССР. 28 лет» с российской стороны проект поддержала ВГТРК, за что я благодарен Олегу Добродееву и Антону Златопольскому.
Продолжить работу, не урегулировав вопрос с правами, было нельзя, потому что во всех последующих фильмах используются фрагменты первых эпизодов. Нам пришлось выкупить киноматериалы со съёмок первых серий 7-летних и 14-летних, которые хранились в Великобритании. Исходники даже не были оцифрованы — мы занялись этим сами. Только на решение правовых сложностей ушло около полутора лет.
А потом началась пандемия COVID-19. Мы, конечно, всё равно старались работать в этот период, но переезды были затруднены, а наши участники живут в разных странах и регионах России. Потом добавились мои проблемы со здоровьем, которые тоже помешали съёмкам.
В итоге выход фильма «Рождённые в СССР. 35 лет» задержался. Думаю, что в этом нет ничего страшного. Масштаб проекта растёт от выпуска к выпуску: фильм, посвящённый 35-летнему рубежу в жизни участников, состоит из шести эпизодов. Первые три серии мы уже представили весной на Московском международном кинофестивале, оставшиеся — в рамках фестиваля «Докер». Потом весь фильм будет доступен на платформе «Смотрим».
— Сейчас вашим героям как раз по 42 года — миновала очередная семилетка. Вы уже приступили к работе над следующей серией?
— Работа над любым фильмом начинается задолго до съёмок. Его сначала нужно придумать — найти главный смысл, понять, о чём именно ты хочешь говорить.
Например, «Рождённые в СССР. 35 лет» — это картина о времени. О том, как оно влияет на человека, оказавшегося на переломном этапе жизни, или, как говорит одна моя героиня, «на острие ножа». 35 лет — это ещё не кризис среднего возраста, но именно тогда человек окончательно расстаётся с детством.
В этом возрасте со многими нашими героями произошли очень важные и сложные события. Не раскрывая всех деталей, скажу тяжёлую вещь: несколько героев умерли. Наш сериал создан для того, чтобы зрители понимали, что такое жизнь и как сложно её прожить.
Поэтому в фильме есть драматические моменты, где мы навсегда прощаемся с участниками. Своей жизнью нужно уметь управлять: беречься от искушений, контролировать себя. К сожалению, порой люди этот контроль теряют и гибнут.
— Поддерживаете ли вы связь с бывшими участниками проекта?
— Да, конечно: я предположительно знаю, кто где находится, но всё же не слежу за каждым их шагом. Сами герои относятся ко мне как к старому другу, который знает их с детства.
Один человек как-то сказал мне, что задача документалиста — быть просто свидетелем. Я в корне не согласен. Свидетель холоден, в его позиции нет ни творчества, ни искусства. Документальное кино — это не сводка новостей. Когда я делаю фильм, я сердцем болею за каждого, чью жизнь снимаю. Для меня всё это очень личное: даже те проблемы со здоровьем, о которых я говорил ранее, начались после съёмок могилы одного из участников. Я знаю, что когда-то на моё место придут другие режиссёры. И я хочу, чтобы это были люди, у которых есть сердце и сострадание.
Что касается темы будущей серии про 42-летних, то раскрывать её пока рано. Сейчас мир переживает катаклизмы, которые так или иначе влияют на людей. Мои герои живут в России, Израиле, Литве, Грузии, Киргизии и США. Они видят происходящее, думают об этом, но это не должно становиться главным в картине. Также мы наблюдаем глобальный технологический скачок, очередную техническую революцию, которая тоже отражается на их судьбах. Плюс ко всему — кризис социальной системы и политических идей. Думаю, все эти сдвиги не могут не повлиять на моих героев.
— Вы рассказывали, что первый фильм цикла «Рождённые в СССР» на телевидении фактически скрыли от аудитории, выпустив его в три часа ночи без анонса. Лента отразила многие проблемы эпохи — особенно взрывной рост националистических настроений в республиках Союза. Как вы думаете, если бы фильм всё же показали тогда в прайм-тайм, мог ли он заставить хотя бы кого-то задуматься?
— Конечно, на зрителя картина бы подействовала. Но здравомыслящие люди не могли ни на что повлиять, потому что в республиках уже шли тектонические процессы. Думаю, что во многом это было последствием жёсткой политики Андропова, которая проводилась по всему Союзу. Это надолго напугало население и настроило его против центра. И людям не смогли грамотно объяснить, что жить вместе — лучше.
— «Рождённые в СССР» широко известны в мире. Какие самые интересные комментарии от иностранных зрителей вам доводилось слышать?
— Первое интересное мнение я услышал от моего монтажёра Кима Хортона. Он сказал мне: «Ты знаешь, удивительно, какие у вас умные дети. Наши дети так не размышляют, а ваши мыслят очень по-взрослому».
Вообще, я считаю, что народ России не любит крайности. Дети, которые впитывают настроения взрослых, транслируют это мудрое и спокойное отношение к реальности.
Однажды, когда я показывал фильм «Рождённые в СССР» в Беркли, я заметил, что весь зал кого-то ждёт — а я не понимал, кого именно. И тут приезжает Стивен Хокинг на инвалидной коляске. Он посмотрел картину и, нажимая на клавиши своего аппарата, написал: «Ваш сериал помогает людям жить дальше». Думаю, что этими словами можно охарактеризовать весь проект «Рождённые в СССР».
— Вы не раз говорили, что поколение нынешних 30- и 40-летних стоит на пороге исторических перемен и способно построить новое, сбалансированное общество. Каким оно может быть?
— Я не сторонник социализма, но думаю, что новое поколение должно найти баланс между общественным и личным благом. Нынешние сорокалетние — они очень интересные и честные. У них есть большая внутренняя свобода, и они, думаю, просто ждут своего выхода на историческую сцену.