— К юбилею вышел ваш мини-альбом, запланированы большие сольные концерты. Если мы правильно понимаем, это новый этап в вашем творчестве. Каким он будет?
— Это действительно новый этап — и в творчестве, и в жизни. Мне кажется, он во многом связан с возрастом, в который я вступаю. Я сейчас, как никогда, праздную жизнь — во всех смыслах этого слова.
Поэтому и концерты предстоят необыкновенные, каких ещё не было — не только у меня, но и вообще в народном жанре. Мечты о таком глобальном шоу были и раньше. Но именно сегодня я понимаю, что готова.
Это будет концерт-мистерия с философским смыслом и со стадионным драйвом. Мы назвали его «Живая вода». Премьера — 4 ноября в Москве на «Live Арена» и 20 ноября в Ледовом дворце Санкт-Петербурга. Конечно же, мы планируем затем показать это шоу и в других городах.
«Живая вода» — шоу с современными технологиями, живым звуком. Но это не концерт ради галочки «я стадионный артист». Это концептуальное действо.
Как и с мини-альбомом «Мои песни», мы хотим пригласить зрителя в путешествие по нашему миру, чтобы в финале он сказал: «Теперь это и мой мир». Мир, где народная культура, как живая вода, исцеляет, даёт понимание основ. Я искренне в это верю. Наши концерты уже давно обладают такой силой. А с «Живой водой» мы выходим на новый уровень разговора со зрителем.
— Вы родились в Новосибирске, жили в Санкт-Петербурге, переехали в Москву. Чувствуете ли вы особую связь с важными для вас местами?
— Для меня огромное значение имеет малая родина — Новосибирск. Очень чувствую эту связь, скучаю по Новосибирску. И, когда приближаюсь к Новосибирской области на поезде или на самолёте, внутри появляется приятное волнение. Физически чувствую, что возвращаюсь домой, на свою родную землю. Но есть ещё несколько точек на карте, которые для меня очень важны.
Например, Суздаль. Я стараюсь хотя бы раз в год приезжать туда, пусть хотя бы на денёк. Первый раз я оказалась там в десять лет — в лагере для юных музыкантов по программе ЮНЕСКО «Новые имена». Тогда поняла, что буду музыкантом. Там я познакомилась со множеством удивительно талантливых детей, многие из них стали мировыми звёздами. А с некоторыми мы дружим до сих пор: с Пашей Дешурой через несколько лет после суздальского лагеря мы основали группу «Пелагея», Антон Цыпкин и сейчас играет у нас на баяне и клавишных.
А ещё для меня Суздаль — особое духовное, намоленное место. Там огромное количество храмов. Знаю в Суздале буквально каждый уголок.
Ещё одно моё место силы — Алтай. Очень мощное, с удивительной природой и потрясающей энергетикой. Регулярно езжу туда перезарядиться от городской суеты и всем советую там побывать.
Я очень люблю Россию: Дальний Восток, Красноярск, Казань, Калининград, Псков, Нижний Новгород, города Золотого кольца. Я была практически везде. У нас удивительная страна.
— Вы говорили, что специально не учились академическому исполнению народной музыки. Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, как вы собрали собственный стиль.
— Как раз недавно общалась с музыкантами, большими профессионалами, и услышала от них, что у меня собственный уникальный вокальный стиль. Я об этом никогда не задумывалась, но, скорее всего, так и есть.
Я никогда не относила себя к исполнителям стандартной академической народной школы. Могу использовать приёмы из неё, с восхищением слушать Русланову, Зыкину, Воронец, Стрельченко, Матвиенко. Но они великие! Уверена, что в любом вокальном жанре они были бы такими же глыбами.
А сама система академического народного вокала для меня слишком выверенная и формализованная. Всегда эта ниша казалась очень узкой для самовыражения.
Мой вокальный стиль складывался из интуитивного пения: я пою так, как чувствую и как у меня получается, на основе своих возможностей, умения и вкуса. Вначале опираюсь на «заводские настройки»: тембр голоса, тесситуру, диапазон.
А дальше подключилась наслушанность. С раннего детства я развивалась как всеядный музыкант: много слушала настоящий фольклор, архивные записи аутентичных исполнителей — Ольгу Трушину, Аграфену Глинкину, сестёр Прониных.
И конечно же, Ольгу Сергееву — великую русскую певицу, которая жила в Псковской губернии. Тот самый северный, невероятный, чистейший звук. Необыкновенно красивая манера, настоящая, корневая. Я не была с ней знакома, но слушала так много, что хотела бы называть её своим учителем. Часть моего репертуара — песни из архивных записей.
Огромное влияние на меня оказал казачий фольклор. В раннем детстве я провела много времени в Забайкалье: моя мама режиссировала концерт и создавала костюмы для читинского коллектива «Забузоры». Меня поразила их вокальная подача — яркая, искренняя. Они вводили в транс — эти сочные голоса в сложных и драйвовых казачьих распевах.
Ещё с детства я слушала оперы Чайковского и Доницетти, мюзиклы Дунаевского и Рыбникова, Эллу Фицджеральд, Уитни Хьюстон, Кейт Буш, Инну Желанную, Дмитрия Ревякина и много всего. Наверное, из всех наблюдений, из любви к разной музыке и сложилась моя собственная манера исполнения. Основанная на фольклорном народном пении, но не зажатая в рамках одной традиции или жанра.
Постепенно к подростковому возрасту стало понятно, что народные песни я хочу и буду петь всегда, а из жанров мне больше всего близок рок. Так сложилась фолк-роковая группа «Пелагея» с солисткой, которая может в одной композиции петь аутентичный фольклор и оперную арию — всё, что может помочь отобразить мою эмоцию, которую вызывает та или иная песня.
Это не стратегия — мы просто делаем то, что нам нравится, не оглядываясь на тренды. Главная задача — заразить зрителя своей любовью к народной песне, показать, что она не «низкое» искусство, как приходилось слышать.
Ну и концерты. Так как я пою вживую, это творческий, естественный процесс. Когда много лет поёшь материал, который очень любишь, каждый раз проживаешь его заново и у тебя с ним происходит новая синергия. Он начинает сам подсказывать, где как спеть. Так он становится моим.
Поэтому наш вышедший на днях мини-альбом называется «Мои песни». Они звучали и до меня, но я пою их по-своему. Когда мы решаемся менять текст или вокальную мелодию, придумываем аранжировки, то подходим к этому процессу с большим уважением. Часто народные песни существуют в многоголосном виде, где нет одной сольной мелодии, приходится по крупицам её заново создавать.
Главное — сделать так, чтобы песня не стала лишь материалом для нашего самовыражения. Всегда во главе угла — эмоция, глубина и суть песни, которая пережила наших предков и переживёт нас.
Песни выходят от нас преобразованные, но не переписанные. И, слава тебе господи, обретают новую волну популярности в нашем варианте. Для меня это огромная радость, потому что глобальная задача моей работы — чтобы люди смогли этот забытый пласт нашей культуры снова расслышать, полюбить и сказать: «Это и мои песни тоже».
— Вы признавались, что не любите конкурсы и излишнюю публичность. А радует ли вас сцена, обмен энергией со слушателями?
— Я никогда не жила в ощущении конкуренции. Мне это не близко, да и не интересно. Моё личное пространство в идеале не подразумевает излишней публичности. Но я понимаю, что это часть профессии.
Обмен энергией со слушателями — вообще самое дорогое. Ничего круче в своей жизни, за исключением любви к дочери, я никогда не испытывала. Конечно, во время концерта тратится огромная энергия, но в ответ я получаю зрительскую любовь и ощущение выполненной задачи. Я думаю, что могу ещё пригодиться людям. Это очень важно.
— Вас любят и ценят не только в России — зарубежная аудитория отличается от российской или это тот случай, когда музыка не знает границ?
— Мне часто доводилось представлять русскую культуру в разных странах: в Китае, Индии, во Франции, в Канаде, Израиле, Сербии, Узбекистане и во многих других. И каждый раз я убеждалась в одном: честная, искренняя, настоящая этническая музыка не нуждается в переводе. Когда мы знакомимся с многовековой музыкальной традицией другого народа, его песнями, костюмами, манерой исполнения, особенностями мелодий и гармоний — это всегда интересно. Именно через музыку хорошо видно, чем мы отличаемся друг от друга и сколько у нас общего. Наверное, поэтому такую музыку везде принимают с открытым сердцем.
Например, в Сербии мы были уже не раз, и каждый раз это ощущалось как абсолютно братская история. Люди знают наши песни и любят. Поэтому я действительно считаю, что у музыки нет границ. Это язык добра, доверия и единства.
На моих официальных страницах поклонники из других стран откликаются на новые публикации одними из первых. И как радостно видеть, когда люди из Бразилии, Словении, Германии пишут на своих языках: «Спасибо, Пелагея, за песню, как я люблю Россию!»
— В третьем сезоне шоу «Голос» зрители обратили внимание на ваше преображение. Чувствуете ли вы давление стандартов шоу-бизнеса в жизни и творчестве?
— Шоу-бизнес никогда не играл для меня никакой роли. Стандарты и давление — не для моей позиции: у меня своя история, свой жанр, своё видение, как и что в нём делать.
В третьем сезоне это была исключительно моя внутренняя потребность. Захотелось выглядеть и чувствовать себя по-другому. И я похудела — под наблюдением специалистов, постепенно. Никаких экстремальных способов.
Потом, кстати, снова поправилась. Если бы я жила по законам шоу-бизнеса, такого бы не случилось.
Конечно, было приятно, что люди заметили это преображение. Награда за усилия (улыбается). Это была большая работа над собой, но прежде всего для самой себя.
В творчестве, выборе репертуара и стиля я тем более никогда не шла под давлением шоу-бизнеса. С самого детства скорее двигалась наперекор ожиданиям. Ориентировалась только на свои вкусы и мнение мамы (а она, режиссёр и музыкант, всегда была моим соратником и в целом музыкальным продюсером).
Но главное — я доверяю своей интуиции и ощущению, смогу ли я искренне спеть ту или иную песню. Есть вещи, которые не мои, я их не пою. Поэтому всё, что я делаю и в музыке, и в жизни, стараюсь делать только от души.
— Вы заслуженная артистка России, вас окружает любовь зрителей. Какие проявления признания для вас самые ценные?
— На сольных концертах я очень остро чувствую любовь зрителей. Иногда кажется, что за два часа концерта её накапливается так много, что она становится почти осязаемой. Это невозможно объяснить словами.
За свою жизнь мне посчастливилось услышать много добрых слов от разных великих людей. В каких-то случаях было счастьем уже то, что человек вообще знает про меня. Потому что это были настоящие гении. Ростропович, Вишневская, Кустурица, Сергей Старостин, Горан Брегович, Бобби Макферрин... Я много встречала настоящих культовых людей. И каждое слово от них было для меня очень важным.
Вообще, я думаю, что живу уже 40 лет в любви — к миру, к людям. И кажется, что вселенная всегда отвечает мне тем же. Конечно, кроме светлых периодов, были и такие, которые казались кромешно тёмными. Но сегодня я понимаю, что всё это вместе делает жизнь интересной, глубокой и многогранной.
Бесконечно благодарна Богу за всё, что происходит в моей жизни. За людей, которыми окружена, за близких. И конечно, за зрителей. Потому что это удивительные, добрые, думающие, интеллигентные люди. И они живут не только в России — они живут по всему миру. Для меня это огромное счастье.